— Не все знают, что планировал мой отец, — Виталий качает головой, потирая виски от разочарования. — Все, кто знал о предательстве Сальваторе, погибли при взрыве. Когда ты единственный, кто остался в живых, ты можешь выдумывать любую историю.
— Твоя мать и сестра ещё живы, — шипит Адриан. — Они знают.
Это банка с червями, которую, пожалуй, стоит держать закрытой. Честно говоря, я почти уверена, что её лучше вообще не трогать. Даже в лучшие времена я не отличалась сдержанностью. И сейчас как раз такой случай.
— Твоя мать — одна из причин, по которой так много людей твоего отца следуют за Сальваторе, — выпаливаю я. Три пары глаз снова устремились на меня.
Лицо Виталия мрачнеет, как грозовая туча в штормовой день.
— Что ты только что сказала? — Кровь отхлынула от моего лица, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами, испугавшись откровенной язвительности, звучавшей в его тоне.
— Виталий, — предупреждает Кензо, но в его словах нет ни капли настоящего гнева, потому что, если его друг решит причинить мне боль, он не станет ему препятствовать. Они преданы Виталию, а не мне. Я одна в логове льва, без союзников. Так было всегда.
— Когда твоего отца убили, именно она всем рассказала, что произошло, — спешу я ему сказать. — Она распространила историю о том, как ты из ревности ударил его ножом в спину. Как он планировал передать трон Сальваторе, потому что не считал, что ты готов.
— Чушь собачья, — выплевывает Адриан. — Все знают, что Сальваторе всегда был в ярости из-за того, что его брату передали бразды правления мафией.
С трудом сглотнув, я пожимаю плечами, не зная, как сложились семейные отношения в прошлом. Мне едва исполнилось семь, когда всё случилось, и мой мир перевернулся с ног на голову. В тот день погибла моя мать во время взрыва, унесшего жизни самых влиятельных людей Аурелио Де Луки. Вся любовь, которую я могла испытывать в детстве, умерла в тот день вместе с ней.
— Сальваторе заставил её рассказать свою историю, — усмехается Виталий, расхаживая вдоль спинки дивана. Вена на виске вздулась, и он в отчаянии хватается за волосы. — Должно быть, так и есть.
Адриан и Кензо обмениваются сомнительными взглядами, что не остается незамеченным их другом.
— Ты думаешь, она предала моего отца? Предала меня? — печаль в его голосе пронзает до глубины души. Всё это время я сомневаюсь, что он когда-либо считал её соучастницей истории Сальваторе. Она его мать, но если история с матерью Кензо, Мегуми, нам о чём-то и говорит, так это о том, что предательство может произойти из самых неожиданных мест, когда речь идет о власти и деньгах.
— Я всегда думал, что это не обсуждается, — признаётся Кензо. — Но…
— Без обид, Кензо, но мои родители не были женаты по договоренности. Они были женаты по любви, — холодно перебивает Виталий. — Она не была ни богатой, ни престижной. Чёрт возьми, она даже не знала, кто он на самом деле, пока он не сделал ей предложение.
Уголки губ Кензо опускаются. Я вижу, как в его глазах читается извинение, но это не мешает ему говорить правду. — Это не значит, что что-то не изменилось со временем или что тебе рассказали всю историю.
— Знаешь, у кого вся история? — насмехается Виталий. — Ни у кого, потому что все они мертвы, кроме твоей матери, которой нельзя доверять с информацией, которую она нам дала.
Кензо пожимает плечами, словно говоря: Справедливо. Все трое молчат, обдумывая услышанное. Они не задали мне новых вопросов, и пока они не зададут, я не склонна просто отвечать. Я никак не ожидала, что разговор примет такой резкий оборот, когда упомянула, как Виталия называют на родине. Меня терзает то, что он не в курсе слухов, которые Сальваторе и его мать распускают в угоду ему.