Мой дядя сыграет мне на руку.
Именно там, где я хочу.
— Ты правда думаешь, что это сработает, брат? — Адриан морщится. — Неважно, что Фино заперт в своём доме, где он думает, что в безопасности, но Сальваторе? Он будет практически неуязвим. Старик — параноик, он пожертвует тысячей человек, прежде чем потеряет бдительность.
Уголки моего рта тронула мрачная улыбка.
— Именно.
Верность — единственное, чего не хватает Сальваторе. В роли Дона он предпочитает вселять страх вместо того, чтобы заслужить восхищение и доверие солдата. Увидев, как легко он жертвует ими ради собственной выгоды, они уже не будут так охотно поддерживать его.
Женившись на Джие и убив Фино, я получу доступ к тайным связям. Его люди станут моими, и я сделаю то, что такой человек, как Фино, никогда бы не сделал. Проявлю к ним милосердие.
— А как же твоя мать? — тихо спрашивает Кензо. — Если то, что говорит Джиа, правда.
— Это не так, — резко отвечаю я, прищурившись. — Она делает то, что нужно, чтобы выжить.
Сомнение в глазах обоих моих братьев колеблет мою решимость, но я не позволю ей окончательно разрушиться. Моя мать любила моего отца, и я не могу представить себе ни одной причины, которая могла бы заставить её так жестоко предать его. Сальваторе, должно быть, угрожал расправой с моей сестрой Антонией, если она не подчинится. Он знал, что её слова сформируют более глубокую правду, чем его собственные.
— Ты должен быть готов к тому, что это может оказаться правдой, — рука Кензо мягко ложится мне на плечо. — Поверь мне, Kyōdai16, лучше подготовиться, чем не предвидеть, что произойдет.
Он прав. Логическая сторона моего разума понимает реальность его слов, но нежный уголок моего сердца, тот, что обожает свою мать с непоколебимой преданностью, отказывается принять суровую правду, с которой он столкнулся. В детстве я живо помню свою мать как маяк доброты и сострадания. Она была женщиной, которая открыто выражала свои эмоции, её сердце было открыто всем. Я наблюдал, как она заботилась о женах и дочерях капо моего отца, её нежные прикосновения и успокаивающие слова приносили утешение всем.
Я не могу себе представить, чтобы она предала моего отца.
Или меня.
И всё же тёмная нить сомнения теплится где-то в глубине моего сознания, готовая вырваться в любой момент. Кензо и представить себе не мог, что мать предаст его, и посмотрите, где мы сейчас. Действия Мегуми пошатнули наш фундамент и всё, чего мы добились за эти годы. Сколько из того, что мы построили, было создано благодаря таким же, как она, теневым действиям? Сколько идей, которые мы выдвигали, были действительно нашими, а не чьими-то скрытыми манипуляциями.
Каждый враг. Каждый союзник. Каждый бизнес.
Теперь каждый из них необходимо тщательно и критически изучить, не упуская ни одной детали. Хуже того, мы не можем доверить эту задачу сотрудникам нашей организации, поскольку понятия не имеем, кто на самом деле на нашей стороне.
— Ты прав. — Это тяжёлое признание, но я его делаю. Эти люди, которых я называю братьями, всегда скажут мне то, что мне нужно услышать, даже когда мне просто хочется спрятать голову в песок. Они никогда не позволят мне спрятаться. — Нам нужно договориться о встрече с Иваньковым в Бостоне.
Кензо кивает, достает телефон и отправляет короткое сообщение.
— Нам также нужно, чтобы кто-то провёл аудит всех наших предприятий и партнёров, как юридических, так и подпольных, — говорю я им. — Я хочу, чтобы кто-то проверил каждого нашего врага, каждого известного партнера и проверил, не запятнали ли они себя Мегуми и организацией, на которую она работала.
Еще одна загадка, которую нам предстоит разгадать. Таинственная организация, частью которой являются мой дядя и мать Кензо. Taglia una testa e un’altra prenderà il suo posto17.