Хотя я бы не возражал, если бы она это сделала.
— Что теперь? — шепчет Джиа едва слышным голосом, пока я веду её через просторную гостиную, мимо стильной кухни к двери моей спальни. Нашей спальни.
— Ну, теперь мы официально оформим брак, piccola cerva, — отвечаю я серьёзно, тихим и интимным голосом. — Но сначала… твоё наказание.
Двадцать четыре
Джиа
Дверь ванной захлопывается за Виталием, и по моему позвоночнику пробегает дрожь, заставляя всё тело напрягаться. Я девственница. Он прекрасно это знает. И вот я здесь, охваченная сбивающим с толку вихрем предвкушения и страха, который бурлит по моим венам.
Наказание. Именно это он прошептал, ведя меня в свою комнату, но пока что он лишь медленно готовился ко сну, двигаясь со спокойной размеренностью, оставляя меня неловко стоять посреди комнаты, не зная, что делать дальше. Шелковое платье липнет к телу, и я знаю, что не смогу снять его без его помощи. Я не решаюсь отвлечь его внимание, которое, к счастью, сейчас не направлено на меня.
Я нервно облизываю губы, когда он выходит из ванной через несколько минут, одетый только в обтягивающие черные трусы, его мужественность резко выделяется на фоне ткани. Может, я и девственница, но не ханжа. Я посмотрела немало порно, но вид его почти обнаженного передо мной пробуждает во мне что-то, чего не смогли сделать бесчисленные часы просмотра.
Я не уверена, как к этому относиться.
— Повернись, Джиа, — мягко приказывает он, и в его голосе звучит мягкая властность. Стремясь вырваться из круговорота мыслей, я быстро подчиняюсь. По спине пробегает дрожь, когда он расстегивает молнию, и шорох застёжки, скользящей по ткани, эхом разносится в тишине комнаты.
— Прекрасно, — шепчет он, нежно скользя пальцами по моим рукам, прихватывая ткань моего платья. Его прикосновения знакомы, но это сильное тепло, разливающееся по мне, — нечто совершенно новое. С каждым предыдущим прикосновением я чувствую искру желания, даже когда кожа его ремня коснулась моей кожи в самолете, но сейчас всё по-другому — глубже.
Виталий нежно приподнимает мой подбородок, и на мгновение я нахожу утешение в его пристальном взгляде. В его глазах — ненасытная тоска, интимность, зеркально отражающая мои собственные. Его губы легко скользят по моим. Одной рукой он нежно поддерживает мою голову, а другой осторожно спускает белое платье вниз, пока оно не опускается мерцающим атласным ковром вокруг моих лодыжек.
— Все, что я хочу, это уложить тебя на нашу кровать и наслаждаться твоей киской, пока ты не потеряешь сознание от удовольствия.
Он прижимается ко мне, и я чувствую всю тяжесть его желания. Каждый дюйм его тела очевиден, тонкая ткань трусов тщетно пытается скрыть его возбуждение. Отступая назад, он медленно скользит взглядом по моему почти обнаженному телу, отмечая каждый изгиб и контур. Все, что на мне сейчас надето, это белые атласные стринги. Хотя он не в первый раз видит меня голой, в воздухе витает напряжение, которое делает этот момент совершенно иным, и мы оба это чувствуем.
— Но сначала твое наказание, — говорит он мне. — Снимай трусики, bella29. — Он идёт в гардеробную рядом с ванной, оставляя меня застывшей в нерешительности. — Сейчас, Джиа. — Жёсткость в его голосе заставляет меня стянуть тонкую ткань и отбросить её в сторону, прежде чем выпрямиться.
Когда он выходит и видит, что я совершенно голая, его лицо расплывается в широкой улыбке. — Brava ragazza30, — говорит он мягким и насыщенным голосом, итальянские слова слетают с языка с непринужденной грацией. Эта фраза вызывает во мне волнующую пульсацию, томное тепло, разожженное его похвалой. В руках он держит длинный моток верёвки, безупречные и аккуратно подстриженные волокна которой играют на свету, когда он играет с краями. Он наклоняет голову к изножью кровати.