На грани истерики я кричу:
— Кто такой Виктор?
— Это я.
Я оборачиваюсь и вижу мужчину, стоящего посреди моей кухни и улыбающегося мне.
Он высокий и широкоплечий, в черном костюме, черном шерстяном пальто и черных кожаных перчатках. Его волосы цвета оружейного металла коротко подстрижены. У него самые ясные голубые глаза, которые я когда-либо видела.
Пистолет, который он направляет на меня, огромен.
По телефону Максим говорит:
— Он очень хорош в том, чем занимается. Почти так же хорош, как Казимир. Если ты будешь сотрудничать с ним, тебе же будет лучше. Так будет быстрее. — Его голос становится приглушенным. — И поверь мне, когда я говорю тебе, что ты не захочешь, чтобы он делал все медленно.
Я бросаю трубку.
Приятно улыбаясь, Виктор указывает на один из кухонных стульев.
— Садись. Давай с тобой поболтаем.
Я никогда в жизни не была так напугана. Дело не только в пистолете, направленном на меня, или в телефонном звонке, который я только что получила, или в очевидном факте, что глава русской мафии нанес удары и по мне, и по Кейджу.
Это из-за улыбки на лице Виктора.
Эта теплая, нетерпеливая улыбка, как будто Виктор собирается заняться одним из своих любимых хобби.
Когда я застываю на месте, вцепившись в кухонную стойку и тяжело дыша, Виктор говорит:
— Сядь, Натали, или я трахну твой труп после того, как закончу с тобой, и отправлю видео твоим родителям.
Горячая и едкая желчь обжигает мне горло. Я делаю несколько вдохов, но чувствую, что мои легкие будто окунули в воду. Мне кажется, я тону.
Когда улыбка Виктора угасает, я нахожу в себе силы пошевелиться и бросаюсь к ближайшему ко мне стулу.
— Отлично. А теперь. Скажи мне, где деньги.
Обливаясь потом и дрожа, я шепчу:
— Деньги?
Виктор делает короткий разочарованный вздох через ноздри.
— Я занятой человек. У меня нет времени на игры. Поэтому я спрошу тебя еще раз, ты скажешь мне правду, и мы продолжим.
Его голос становится жестче.
— Где деньги?
Мой желудок сжимается. Струйка холодного пота стекает у меня между лопаток.
— Вы имеете в виду трастовый счет?
Выглядя заинтересованным, Виктор поднимает голову.
— Он открыл траст?
Облизнув губы, я киваю. Боковым зрением я вижу Моджо, стоящего неподвижно в гостиной, прижавшего уши и смотрящего на Виктора, вся шерсть на его спине встала дыбом.
— Полагаю, в этом есть смысл. Гребаные счетоводы. В каком банке?
Счетоводы?
— М-мораБанк. В Андорре.
— Андорра? Интересный выбор. Он всегда пользовался армянскими банками, когда работал на Макса. Они дают десять процентов на свои счета. Хороший способ приумножить свои деньги. Дай мне номер счета.
Когда он работал на Макса? Кейдж ушел на вольные хлеба?
Мой уровень паники настолько высок, что я почти не слышу слов, вылетающих из моего рта, из-за моего внутреннего крика.
— Я его не знаю. Я... я не снимала с него никаких денег.
Виктор пристально смотрит на меня, улыбка исчезает, голубые глаза сверкают, как сосульки на солнце.
— Не принимай меня за идиота. Ты не могла позволить себе такое ожерелье на зарплату учителя.
Я протягиваю руку и касаюсь камней у себя на шее.
— Это был подарок на День святого Валентина, — шепчу я.
Прищурившись, Виктор изучает мое лицо.
— В этом году?
— Да.
Виктор делает шаг ближе ко мне, повышая голос.
— Ты все еще поддерживаешь с ним связь? Где он? Где он жил?
Что-то происходит, чего я не понимаю. Часть головоломки отсутствует. Как будто Виктор говорит о ком-то помимо Кейджа.
Но сейчас я не могу сосредоточиться на этом, потому что пытаюсь найти способ избежать выстрела в лицо.
— Да, мы поддерживаем связь. Он сказал мне, что живет на Манхэттене.
Виктор издает тихий, удивленный смешок, качая головой.
— Все это время, прямо у нас под носом, — бормочет он.
Затем он оглядывает меня с ног до головы, изучая с новым интересом.
— Ты была очень занятой девушкой. Где ты находишь время, маленькая школьная училка?
Когда я в замешательстве качаю головой, Виктор делает пренебрежительный жест свободной рукой.
— Там, где есть воля, есть и способ, я полагаю. Я бы не назвал тебя шмарой, но никогда нельзя сказать наверняка. Иногда те, кто выглядит самым невинным образом, оказываются самыми большими шлюхами из всех.
— Ты только что назвал меня шлюхой и шмарой одновременно?
Виктор выглядит слегка удивленным моим тоном. Даже я удивлена своим тоном. Это было сказано громко, сердито и даже немного угрожающе.