Я чую ее за версту.
Ее фамилия Браун. Детектив Доретта Браун, если быть точной.
Женщина, которая вела расследование исчезновения Дэвида и ни на секунду не давала мне забыть, что она никого не исключает из числа подозреваемых.
Включая меня.
— Детектив Браун. Давно не виделись. У вас есть новости о Дэвиде?
Ее глаза слегка сужаются, когда она изучает мое лицо.
Держу пари, Браун чувствует мой страх. Уровень IQ этой женщины пугает.
— Мы здесь не по этому поводу, мисс Петерсон.
— Нет?
Она ждет, что я скажу еще что-то, но я держу, что называется, язык за зубами. Предупреждение Кейджа о разговорах с копами слишком свежо, чтобы я начала болтать.
Когда я не ломаюсь под ее пристальным взглядом, она добавляет:
— Мы здесь по поводу стрельбы в La Cantina прошлой ночью.
Я не издаю ни звука. Однако я замечаю, что на улице у обочины припаркована не одна машина правоохранительных органов.
Крис прислоняется к патрульной машине шерифа со сложенными на груди руками и пристально смотрит на меня поверх зеркальных солнцезащитных очков.
Черт.
Понимая, что мы с детективом Браун можем стоять здесь в тишине вечно, пухлый офицер делает дружеское предложение.
— Почему бы нам не зайти внутрь и не поговорить?
— Нет.
Он выглядит удивленным от того, как убедительно я это произношу. Детектив Браун, однако, удивленной не выглядит.
— Есть ли что-то, что вы хотели бы нам сказать, мисс Петерсон?
Наверняка ее острые уши слышат слабые крики, которые издают мои кишки в этот момент, но мне удается сохранить бесстрастное лицо, когда я отвечаю.
— Есть что-то, что вы хотели бы мне рассказать?
Браун обменивается взглядом со своим коллегой. Он скрещивает руки на груди и снова бросает на меня взгляд. Это свидетельствует лишь о том, что раньше он не воспринимал меня всерьез, но теперь воспринимает.
Очевидно, детектив Браун понарассказывала обо мне всякого.
В ее книге историй я могу выглядеть невинной, но это не так.
Интересно, думает ли она, что я разрубила тело Дэвида на мелкие кусочки, чтобы они поместились в дробилку?
— Вчера вечером в ресторане La Cantina произошла перестрелка. Четверо убитых, — произносит детектив.
Пауза. Дерзкий взгляд. Я ничего не говорю. Она продолжает.
— Что вы можете рассказать нам об этом?
— Я арестована?
Она, кажется, ошеломлена этим вопросом, но быстро берет себя в руки.
— Нет.
— Тогда, возможно, вы могли бы направить свое внимание на открытое расследование дела о моем пропавшем женихе и вернуться, когда у вас будет что-то, что вы сможете мне сообщить.
Я начинаю закрывать дверь, но другой офицер говорит:
— Мы знаем, что вы были в ресторане вчера вечером.
Я останавливаюсь, делаю спокойный вдох и смотрю на него.
— Простите, нас не представили друг другу. Как вас зовут?
Он разводит руками и небрежно кладет руку на приклад огнестрельного оружия, пристегнутого к поясу на талии. У меня создается впечатление, что это уловка, чтобы запугать меня. Но этот его жест лишь ужасно меня раздражает.
Нет ничего более ненавистного, чем задира.
Он показывает на значок на своей груди.
— О'Доннелл.
И я говорю ему приторно сладким тоном:
— Офицер О'Доннелл, забирайте свою коллегу и уходите с моего крыльца. Если у вас нет новой информации об исчезновении моего жениха, мне нечего вам сказать.
Детектив Браун говорит:
— Мы могли бы заставить вас проехать с нами в участок, чтобы там побеседовать.
— Только если вы меня арестуете. А вы уже сказали, что не собираетесь этого делать.
Боже, я ей и правда не нравлюсь. Ее взгляд вполне способен ободрать обои со стен.
— Почему вы отказываетесь сотрудничать с нами, если вам нечего скрывать?
— Граждане не обязаны говорить с полицией. Даже если их обвиняют в преступлении. Даже если они в тюрьме. Я права?
Она говорит:
— Судья может заставить вас говорить с нами.
Я уверена, что она меня подначивает, но, учитывая, что я не адвокат по конституционным делам, я не знаю этого наверняка.
Тем не менее, мы тут играем в салочки.
Моргать первой не в моем стиле.
— Как-то судью я на своем крыльце не наблюдаю. Хорошего дня, детектив, — произношу я.
Сердце бешено колотится, я закрываю дверь перед их носом. Потом я стою там, прислонившись к двери, дрожа и пытаясь взять себя в руки, пока не слышу голос Криса с другой стороны двери.
— Нат. Открой. Я знаю, что ты там стоишь.
— Уходи, Крис.
— У меня твоя сумочка.
Я застываю в ужасе.
Боже мой. Моя сумочка! Я оставила ее в ресторане!