— Прости. Я верну его. Еще слишком рано.
— Может, ты заткнешься? Это я от счастья! — говорю сквозь рыдания.
— А? — Кейдж делает паузу, затем хихикает. — Мне бы не хотелось видеть тебя, когда тебе грустно.
Я плачу на груди Кейджа, он обнимает меня, пока я не успокаиваюсь достаточно, чтобы поднять голову и посмотреть на него.
Когда он видит мое лицо, мягко поддразнивает:
— Кто же знал, что такая красивая девушка может быть такой уродливой плаксой?
Я вытираю мокрое лицо, шмыгая носом.
— Еще одна острота в мой адрес, и я убью тебя на месте.
— Нет, ты этого не сделаешь. Я тебе нравлюсь.
— Ты в порядке. Я полагаю.
Снова усмехнувшись, Кейдж притягивает меня к своей груди и кладет подбородок мне на макушку. Затем он становится серьезным, делая долгий, медленный вдох. Он тихо говорит:
— Это кольцо обещания, детка. Я обещаю тебе, что я твой. Но…
Когда Кейдж колеблется, я поднимаю голову и смотрю на него. Укол ужаса сжимает мой желудок.
— Но что?
Он ласкает мою щеку, нежно вытирая большим пальцем оставшуюся слезинку.
— Но это не обручальное кольцо, потому что мы никогда не сможем пожениться.
Я закрываю глаза, надеясь, что он не сможет увидеть, как он только что пронзил мне сердце.
— Потому что это небезопасно для меня, верно?
— Потому что мне нельзя.
Я широко раскрываю глаза. Смотрю на его красивое лицо, нахмурив брови.
— Нельзя? Что ты хочешь этим сказать?
— Я имею в виду, когда я сказал тебе, что моя жизнь не принадлежит мне, это включает в себя решения о таких вещах, как если бы я захотел жениться. В том числе и касаемо кандидатуры жены.
Потрясенная, я отталкиваю Кейджа и отступаю, недоверчиво глядя на него.
— Ты шутишь.
— Нет.
Выражение его лица подтверждает слова. Кейдж выглядит так, будто пришел на похороны своего лучшего друга.
— Так кто же решает за тебя?
Когда он не отвечает и просто стоит и смотрит на меня, как будто кто-то умер, я понимаю, кто это.
С нарастающим чувством страха я медленно говорю:
— Твой босс решает. Максим Могдонович.
В его голосе сквозит страдание, но Кейдж говорит:
— Раньше это никогда не имело значения. Я думал, что всегда буду один. Таким, каким я был всегда. Не было никакой возможной версии моей жизни, которую я мог бы себе вообразить, в которой было бы нечто подобное. Или кто-то вроде тебя.
Холодная, жестокая реальность выливает мне на голову ушат ледяной воды. Истинные масштабы моей ситуации становятся до боли очевидными.
Я влюблена в мужчину, у которого не может быть детей.
Который не может жить со мной.
Который не может жениться на мне.
Который, возможно, в один прекрасный день будет вынужден жениться на ком-то другом.
И у него не будет выбора в этом вопросе.
Он сделает это, чтобы выполнить свою клятву.
Когда я делаю шаг назад, Кейдж протягивает руку и хватает меня за запястье. Кейдж притягивает меня к своему телу, берет мое лицо в свои руки и рычит:
— Несмотря ни на что, я всегда буду принадлежать только тебе. Ты всегда будешь моей. Это не изменится.
— Изменится, если ты женишься на другой женщине! Или ты думал, что я поделюсь?
Я пытаюсь вырваться, но Кейдж крепко прижимает меня к себе, обнимая сильными руками.
— Он не найдет мне жену. Я нужен ему такой, какой я есть. Сосредоточенный. Не отвлекающийся.
— Но он мог бы, верно?
Когда Кейдж не отвечает, у меня уже готов ответ.
Мой смех выходит уродливым, он сдавленный, наполненный темным отчаянием.
— Верно. Он в любой момент может решить, что ты должен жениться на какой-нибудь принцессе мафии, чтобы заключить союз с ее семьей. Разве не так обычно заключаются браки по договоренности?
Я снова плачу. Но на этот раз не от счастья. Это слезы ярости. Слезы боли. Слезы полного разочарования в себе от того, что я позволила своему сердцу одержать демоническую власть над моей головой и завести меня в эту ужасную ситуацию.
Если бы я могла надрать себе задницу, я бы так и сделала.
— Отпусти меня.
После минутного колебания Кейдж делает то, о чем я прошу, раскрывает объятия и отпускает меня. Я отстраняюсь, прохожу половину комнаты, затем останавливаюсь и оборачиваюсь.
— Вот почему ты сказал, что сначала заставишь меня влюбиться в тебя, прежде чем я узнаю все твои секреты, верно? Потому что даже если бы я смогла смириться с тем, чем ты зарабатываешь на жизнь, ты понимал, что я вряд ли смогу пережить нечто подобное. — Кейдж молчит. Его грудь быстро поднимается и опускается. Его темные глаза горят. — Что ж, поздравляю. Твой план сработал. И не смей разговаривать со мной до конца дня, потому что я так зла на нас обоих, что готова взорваться!