— На колени.
Александр не колеблется.
В шелковом костюме за пять тысяч долларов, туфлях ручной работы и пальто, сшитом из шерсти детенышей тибетских антилоп, он молча опускается на колени на холодный цементный пол склада.
Затем Александр ждет вместе со всеми остальными. Облака пара от его дыхания белеют в холодном ночном воздухе.
— Выверни карманы.
Александр сглатывает. Порывшись в карманах пальто, он достает сотовый телефон и сложенную пачку стодолларовых купюр. Он бросает их на пол, затем лезет в карман пиджака. Вскоре пистолет, складной нож, шариковая ручка и маленькая расческа летят вслед за деньгами и телефоном на пол.
Последнее, что Александр достает, – это плоскогубцы.
Он собирается бросить и их в импровизированную кучу вещей, но я останавливаю его:
— Постой.
Александр замирает. Он бросает на меня горящий взгляд.
Я вижу страх в его глазах, но также и смирение.
Он уже знает, о чем я его попрошу.
— Один из передних. И не вздумай его реставрировать. Я хочу, чтобы твое неуважение к Максиму видели все.
Александр выдыхает. Он смотрит на плоскогубцы в своей руке, затем зажимает металлические зубцы вокруг одного из своих передних коренных зубов и вырывает его.
Это длительный, кровавый процесс. Остальные парни наблюдают за происходящим с разной степенью скуки и интереса. Павел смотрит на часы. Олег облизывает губы. Когда все закончилось, Александр тяжело дышал, а костюм у него на груди был пропитан кровью.
Я жестом приказываю ему встать.
Он так и делает, сплевывая кровь на пол.
— Как я и говорил. Через два дня в порт Хьюстона прибудет грузовое судно, набитое АК и боеприпасами нашего армянского друга, господина Курдяна. Оружие отправится на поезд, направляющийся в Бойсе. Пустить поезд под откос. Чем сильнее будет взрыв, тем лучше.
Александр кивает: Его лицо бледное, и он весь в поту, но он не издает ни звука боли или каким-либо образом не проявляет неповиновения.
Обычно это доставляло бы мне удовольствие. Сейчас это просто утомляет меня.
После того, как я провел неделю в объятиях Натали, жизнь, которую я здесь веду, кажется мне кислой.
Я раздаю оставшимся инструкции. Когда с этим покончено, я их распускаю. Они исчезают в тени склада, возвращаясь к своим семьям и территориям, разбросанным по США.
Я распускаю всех, но оставляю подле себя одного.
Михаил – самый молодой член руководства Братвы, а также один из самых агрессивных и амбициозных ее представителей. Он был заместителем главы семьи Бостона, но был повышен в должности в прошлом году, когда его босса убили.
Положив руку на плечо Михаила, я говорю:
— Мне нужна твоя помощь.
Я вижу удивление в его глазах. Удивление же быстро сменяется гордостью.
— Благодарю за доверие. Что угодно.
— Я обнаружил несанкционированную операцию по онлайн-казино на Озере Тахо. Они – одни из наших, но не платят десятину.
— Что я должен сделать?
Я жестом приглашаю Ставроса выйти оттуда, где он ждал возле двери. Он нерешительно подходит, заламывая руки.
— Получи отчет об общей выручке, начиная с тех пор, как они начали работать. Они должны половину Максиму. Пусть пришлют мне ее не позднее понедельника на следующей неделе. Затем поставь их в ежемесячный график в двадцать процентов вперед.
— А если они не смогут найти деньги?
Я колеблюсь. Все было бы намного проще, если бы Ставрос не был связан с подругой Натали.
Если бы это было так, и он не смог бы предъявить деньги, я бы отрезал ему пальцы на руках и ногах за каждый день задержки, пока он этого не сделает.
А если это продлится десять дней, я начну отсекать другие вещи.
— Не волнуйся об этом сейчас. Просто убедись, что он понимает, каковы будут последствия, если он снова облажается.
Не то чтобы он уже не знал, но никогда не помешает подчеркнуть эти вещи.
Я отправляю Михаила на встречу со Ставросом. Затем я выхожу со склада к машине, ожидающей меня снаружи. Как только я сажусь в «бентли», я достаю свой сотовый телефон.
«Уже скучаю по тебе. Целую, обнимаю».
Мое желание исполнилось: сообщение от Натали.
В моей голове мелькает образ ее улыбающегося лица. Затем всплывает другой образ, воспоминание о ней, обнаженной и раскрасневшейся подо мной, с закрытыми глазами и приоткрытыми губами, синяк от моего жадного рта темнеет пятном на ее стройной шее.
Стальная лента обвивается вокруг моего сердца. Тяжело вздохнув, я бормочу:
— Я тоже скучаю по тебе, детка.
Пока мой водитель выводит машину с пустынной парковки на главную улицу, я набираю ее номер, нетерпеливо ожидая, когда Натали возьмет трубку.