Ло нервно переводит взгляд с нас двоих на меня, но больше не возражает. Она просто поворачивается лицом к своему ноутбуку, снова вызывая карту детекторов движения.
Всегда есть шанс, что это могло быть животное. Имеющиеся у нас датчики улавливают предметы только определенного размера или веса, так что это должно быть крупное животное, но это возможно.
Хотя нутром я знаю, что это не так. Не после того видения, которое было у Слоан, и того, к чему мы готовились.
Я выдвигаю ближайший стул, плюхаюсь в него и сажаю Слоан к себе на колени. Она нужна мне рядом прямо сейчас больше, чем кислород в легких — она единственное, что держит меня собранным.
От меня не ускользает, что это, вероятно, подразумевает. То, как наши волки реагируют друг на друга, является верным признаком нашего потенциала как предначертанных партнеров, хотя мы со Слоан избегаем говорить о слове на букву «П» с тех пор, как возобновили отношения. В любом случае, луна для меня не имеет большого значения — я уже знаю, чего хочу, и я ни за что не позволю этому полнолунию пройти без того, чтобы Слоан так или иначе не стала моей. Это последнее, что нам нужно сделать, чтобы наконец все исправить; вернуть нас на тот путь, для которого мы были предназначены.
То, что я снова с ней, уже меняет меня. До того, как она вернулась, моей рефлекторной реакцией на эту ситуацию было бы броситься прямиком к границе, чтобы расследовать угрозу, невзирая на последствия. Но присутствие Слоан приносит ощущение спокойствия и ясности, которые я часто изо всех сил пытаюсь обрести, позволяя мне понять, что реакция на предупреждения привлечет внимание только в том случае, если кто-то действительно нас проверяет.
Она даже не подозревает об этом, но она помогает мне стать Альфой, которым я всегда хотел быть. Мой отец надеется, что я смогу. Стать тем, кого заслуживает моя стая.
Слоан устраивается поудобнее у меня на груди, мои пальцы вырисовывают узоры на ее обнаженном бедре, пока я смотрю на экран, ожидая появления движения. Мы все четверо молчим и ждем. И ждем.
Проходит десять минут.
Двадцать.
Час.
Но больше не происходит ни одного движения.
32
После нескольких часов пяления на экран в IT-центре в ожидании оповещения, которое так и не пришло, мы с Мэддом направляемся в мою комнату в общежитии, чтобы попытаться немного поспать. Я сразу же вырубаюсь, совершенно измотанная событиями этой ночи. К счастью, мой сон не нарушен никакими видениями, и я просыпаюсь от бледного сияния утреннего солнца, пробивающегося сквозь занавески и заливающего комнату пятнами света.
Я прижимаюсь ближе к Мэдду, краду его тепло, медленно просыпаясь, затем переворачиваюсь и обнаруживаю, что он уже проснулся рядом со мной. Его волосы восхитительно растрепаны, экран телефона освещает его хмурое лицо, когда он смотрит на него сверху вниз. И, судя по темным кругам у него под глазами, он отдыхал далеко не так крепко, как я.
При моем движении его взгляд перемещается на меня, слабая улыбка тронула уголки его рта.
— Доброе утро, красавица, — бормочет он хриплым от усталости голосом.
— Ты вообще спал? — спрашиваю я, подсовывая под себя локти, чтобы приподняться.
— Я не устал, — ворчит он.
Он снова опускает взгляд на свой телефон и запускает руку в волосы, перебирая пальцами пряди, затем делает паузу, его темно-синие глаза снова устремляются на меня.
Мы оба знаем, что это его признак — верный признак того, что он недосыпает. Раньше я постоянно подтрунивала над ним по этому поводу.
Я бросаю на него тяжелый взгляд, с вызовом выгибая бровь.
Мэдд отдергивает руку, качая головой с тихим смешком.
— Иногда это заноза в заднице, что ты так хорошо меня знаешь, — бормочет он.
— Благословение и проклятие, — поддразниваю я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы.
Даже то, как они касаются моих, выдает его усталость — поцелуи Мэдда обычно требовательны; жесткие, собственнические и всепоглощающие. Этот нежный и сдержанный, наши губы едва соприкасаются.
По крайней мере, так все начинается. Когда наши губы сливаются, его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Его язык облизывает складку моих губ, протискиваясь мимо них, но как только между нами все начинает накаляться, я нажимаю на тормоза. Потому что, как бы мне ни хотелось утонуть в океане Мэдда прямо сейчас, что ему действительно нужно, так это отдохнуть.
Прижимая ладони к твердым плоскостям его груди, я отстраняюсь, неохотно прерывая наш поцелуй и выбираясь из постели, пока еще глубже не попала под его чары.