Она тоже изменилась за последний год. Невозможно не заметить, как выросли ее груди, заполняя ее топы до тех пор, пока ткань не натягивается. Ее задница полнее, изгиб талии более четко очерчен. Она чертовски сексуальна, и мне кажется неправильным испытывать такие чувства к своей лучшей подруге. Но мы здесь.
Слоан запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня, и улыбка расплывается на ее лице, когда наши взгляды встречаются. Эти чертовски милые ямочки появляются на ее щеках по обе стороны от ее улыбки, и в моей груди бушует буйство.
— Что? — застенчиво спрашивает она, заглядывая мне в глаза, как будто хочет найти там ответ на вопрос, почему я смотрю на нее так, словно никогда раньше не видел женщину.
Но я не видел. Ни одной такой, как она.
Она великолепна.
— Ничего, — бормочу я, снова переводя взгляд на огонь.
— Ой, да ладно тебе, — уговаривает она, протягивая руку, которая свисает с ее плеча.
Она переплетает свои ловкие пальцы с моими, слегка сжимая мою руку.
— Что у тебя на уме?
Я опускаю взгляд, чтобы снова встретиться с ней взглядом, мое сердце колотится о ребра.
Как мне сказать ей, что я на самом деле чувствую? Мне просто, блядь, пойти на это и надеяться на лучшее?
Я тут же отбрасываю эту мысль в сторону. Она ни в коем случае не испытывает ко мне тех же чувств, что и я к ней. Мой внутренний волк и бушующие гормоны, возможно, в последнее время размывают мои границы, но Слоан никогда не показывала, что хочет быть чем-то большим, чем друзьями.
И зачем ей это? Она уже обвела меня вокруг своего изящного пальчика, и она, блядь, это знает. Нет ничего, чего бы я не сделал для этой девушки.
Даже если она выберет кого-то другого.
Потому что это должно случиться, верно? Каждый чувак в нашей школе хочет ее. Кажется, она не замечает их внимания, но я вижу, как они смотрят на Слоан. Мой волк каждый раз сходит с ума от ревности, и мне приходится изо всех сил бороться, чтобы сдержать его. Научиться интегрировать своего волка было непросто, но это далеко не так сложно, как скрывать свои истинные чувства к девушке, с которой я вырос.
Мы были друзьями долгое время, так что между нами существует определенный уровень комфорта. Она может вот так прижиматься ко мне на глазах у нашей семьи и друзей, и никто и глазом не моргнет. Мы всегда были такими. Близкими, нежными, но платоническими.
— Скажи мне, — выдыхает она, и шепот, хрипловатый звук ее просьбы проникает прямо в мой член.
Я постоянно возбуждаюсь, когда нахожусь рядом с ней. Даже дрочки по крайней мере дважды в день недостаточно, чтобы утолить позывы, и на данный момент мои яйца постоянно синие.
Я наклоняюсь, приближая свое лицо прямо к ее лицу. Так близко, что я чувствую ее теплое дыхание на своих губах, мои глаза почти скрещиваются от того, насколько близко ее глаза, когда я смотрю в них.
Я мог бы преодолеть дистанцию прямо сейчас. Одним крошечным движением я мог бы прижаться губами к ее губам и поцеловать ее так, как я хочу; так, как я всегда себе это представлял.
Но что, если это все испортит?
Я бы предпочел иметь ее в своей жизни такой, чем не иметь совсем. К тому же, я не уверен, что смогу вынести такой отказ. Не то чтобы у меня было особенно хрупкое эго, но быть отвергнутым единственной девушкой, на которую мне когда-либо не было наплевать, наверняка разрушило бы его.
Однако, если я буду сдерживаться слишком долго, обязательно найдется кто-нибудь другой, кто придет без всяких оговорок и украдет ее у меня.
Это скользкий путь, по которому я понятия не имею, как пройти, не упав лицом вниз.
Мой взгляд на мгновение отрывается от нее, чтобы устремиться через огонь туда, где сидят вместе наши родители. Они смотрят в нашу сторону, заговорщически перешептываясь друг с другом, и я на мгновение испытываю облегчение от того, что мне хватило импульсивного контроля, чтобы удержаться от поцелуя.
Держу пари, отец Слоан взбесился бы. Альфа Брок никогда не был моим самым большим поклонником, и он не особо скрывает то, как он наблюдает за мной, когда мы вместе. Он всегда смотрит на меня с опаской, как будто я бомба, которая вот-вот взорвется, и ему нужно броситься на помощь, чтобы спасти свою дочь.
Я снова смотрю на Слоан, ее вопрос все еще висит в воздухе между нами.
Она хочет знать, о чем я думаю.
Я никогда не был силен в обращении со словами.
Почему я не могу просто сказать ей, что я чувствую?
Ты. Я думаю о тебе, Слоан, и о том, как сильно я хочу поцеловать тебя прямо сейчас. Я думаю о том, что я был влюблен в тебя с тех пор, как мне было пять лет, и ты плакала, когда Тристан сбил тебя с ног, и ты ободрала колено об асфальт, а я толкнул его в отместку, не заботясь о том, что у меня будут неприятности из-за того, что я приставал к кому-то, кто младше. Я всегда хотел заботиться о тебе и защищать тебя, и теперь я понимаю почему. Это потому, что я люблю тебя, и всегда был влюблен. И если ты не ответишь мне взаимностью, то, наверное, я умру в одиночестве, потому что ты для меня единственная.