Никто не знает, как эти охотники узнали о нашем существовании, но было очевидно, что они отправились в крестовый поход с целью истребления нашего вида. Их методы охоты на нас улучшились. Серебряные пули, предотвращающие заживление. Аконит, подавляющий наше внутреннее животное. Слабости, о которых они могли узнать, только захватив в плен и подвергнув пыткам других волков-оборотней.
Итак, комендантский час вступил в силу. Были введены правила перемещения и приняты меры предосторожности, чтобы мы могли делать это безопасно, не опасаясь быть подстреленными, если охотники когда-нибудь вернутся. Но жалких полчаса, отведенных на пробежку в радиусе полумили, некоторым волкам просто не хватает. Отсюда и нарушение комендантского часа.
— Как они прошли нашу пограничную охрану? — мой дядя рычит на Реми, воина, который внес женщину внутрь.
Как Альфа этой стаи, Коул — тот, кто устанавливает правила и перед кем отчитываются воины.
— Они её не прошли. Они включили сигнализацию, — отвечает Реми.
Он все еще перепачкан кровью женщины и рассеянно смотрит на ее обмякшее тело на столе, пока Тобиас и тетя Джульетта спешно работают, чтобы спасти ей жизнь.
— Вот как мы узнали, что нужно отправиться на их поиски, но они уже нашли Амелию…
— Где ее пара? — спрашивает дядя Коул.
Реми начинает качать головой, когда на кухне появляются еще два воина, перепачканные грязью, бледнолицые и серьезные.
— Мы нашли Омара, — сообщает один из них. — Он… мертв. Пуля в голову.
— Черт, — шипит мой дядя себе под нос.
Пронзительный крик пронзает комнату, мой взгляд возвращается к женщине — Амелии — на столе, когда она бьется в руках Тобиаса, внезапно проснувшись и явно испытывая боль.
— Помоги мне удержать ее! — Тобиас ревет, и мой дядя и другие воины мгновенно подбегают, обтекая стол веером, чтобы удержать Амелию, пока ее вопли наполняют кухню.
— У меня почти… получилось… — тетя Джульетта бормочет сквозь стиснутые зубы, все еще склоняясь над Амелией со щипцами в руке.
Только когда она поднимает руку, я понимаю, что она вытащила пулю из груди Амелии, но в этот же момент я осознаю, насколько устрашающе тихо вдруг стало — Амелия больше не кричит и не бьется, она просто… неподвижна.
Моя тетя с лязгом бросает пулю на металлический поднос, отбрасывает щипцы и снова склоняется над Амелией. Не теряя ни секунды, она затыкает женщине нос, запрокидывает ее голову назад и начинает делать искусственное дыхание.
Изображение передо мной расплывается, пока я стою на дрожащих ногах, все еще наблюдая из дверного проема. Время замедляется. Все с тревогой наблюдают, как тетя Джульетта вдувает воздух в рот Амелии и считает количество нажатий на грудную клетку.
Но уже слишком поздно.
Проходят минуты.
Три.
Пять.
Десять.
Дядя Коул обходит стол и кладет руку на плечо своей пары.
— Мне жаль, Джулс, — выдыхает он, его глубокий голос нежнее, чем я когда-либо слышала. — Она ушла.
Слезы блестят в глазах моей тети, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на него, недоверчиво качая головой. Их взгляды встречаются на долгое, мрачное мгновение, в комнате воцаряется тишина.
Тобиас — тот, кто его нарушит.
Он берет щипцы, извлекает пулю и подносит ее к своему лицу, чтобы поближе рассмотреть.
— Аконит, — бормочет он, отмечая пурпурный блеск, покрывающий пулю. Он переводит взгляд на моего дядю. — Они знали, на кого охотились.
Я протягиваю руку, чтобы ухватиться за дверной косяк, у меня перехватывает дыхание и дрожат колени.
— Ублюдки, — бормочет один из воинов.
Джульетта резко вздыхает, переводя взгляд с пули обратно на Коула.
— Это происходит снова, — говорит она напряженным голосом.
— У нее в бедре еще одна пуля, — указывает Тобиас, окидывая оценивающим взглядом безжизненное тело Амелии.
Я крепче хватаюсь за дверной косяк, впиваясь кончиками пальцев в дерево, пытаясь удержаться на ногах, и мой сон внезапно возвращается ко мне.
Волк, бегущий по лесу, преследуемый охотниками.
Выстрел в бедро, затем в грудь.
Желчь подступает к моему горлу, когда я смотрю на труп на кухонном столе, понимая…
Это был не сон.
3
