Его голос, как гром, пугает меня.
Я задыхаюсь.
Звон в ушах. Конечности онемели, и я больше не могу… Последнее, что я чувствую перед тем, как отключиться, как руки Калина подхватывают меня в воздухе.
Я зажмуриваюсь, пытаясь прислушаться к голосам, но звон в ушах всё портит. Казалось, что я нахожусь в центре хаоса и никак не могу из него выбраться. Мужские голоса. Их несколько, но среди всех я могу узнать только голос Калина. Злой, безжалостный. Я буквально ощущаю его ярость. Она рядом со мной. В пределах досягаемости. Я и раньше чувствовала ее, когда сталкивалась с Арсом, но сейчас она была другой. Еще страшнее. Еще безумнее.
Но теперь я могу различать ее.
Весь этот разрушительный ураган направлен не на меня.
Я почти уверена, что сейчас он прошел мимо. Только знаю, что всё может измениться в любую секунду.
Вся внешняя суматоха резко теряет всякий смысл, когда я оказываюсь на улице. Прохладный воздух бодрит, но слова Калина ужасают.
– Не открывай глаза, – приказывает он, позволяя мне встать на ноги. – Сделаешь себе только хуже.
Да будь он проклят.
Яркий свет уличного фонаря на секунду ослепляет, но лишь на секунду. Потом я уже вижу, кто стоит передо мной.
Бессердечный псих в своей истинной форме.
И да, мои руки дрожат, но я обещаю себе, что это последняя дрожь в моей жизни из-за Калина.
– Еще раз схватишь меня, сделаешь хуже себе, – угрожаю в ответ. Пытаюсь угрожать. – Я больше тебя не боюсь.
Арс наклоняется ко мне, без приглашения врываясь в личное пространство, словно пытается доказать обратное.
– Тогда почему ты вся трясешься?
Я не успеваю ответить, как он хватает меня, разворачивая спиной к своей груди. Это не больно. Но ощущения такие, будто в спину бьет ток.
– Что ты хотела доказать, приехав со своим другом? Что ты можешь делать всё, что захочешь? Что у тебя есть выбор? Что?
На слове «друг» голос Калина сочится ядом.
Мне не нравится, что он вспоминает новенького.
Это не к добру.
Илья не виноват.
Он просто меня подвез.
Он…
– Где он?
– Не там, где я хотел бы его видеть. – Калин щипает меня за плечо, заставляя резко повернуть голову. Зря. Глаза в глаза. Слишком близко. – Ты больше не сядешь в его машину. Ты больше не будешь с ним разговаривать. Услышала?
Черт. Он и правда сумасшедший псих.
И я позволяю этому психу ломать меня. Почему продолжаю молчать? Почему не отбиваюсь?
– Николь, ты услышала меня?
Как я могу открыть рот, если меня в этот момент уничтожают взглядом?
– Продолжишь молчать, и мы простоим здесь всю ночь. Угадай, чья мать начнет волноваться?
– Я и не собиралась приезжать сюда, – бормочу я. – Это ты обманом заставил меня приехать. Ты довел меня до состояния, что я чуть не попала под машину. Илья меня спас и подвез. И не тебе решать, общаться мне с ним или нет.
– Мне! Еще не осознала? Ты моя с первого дня твоего появления в академии. Никто не подойдет к тебе, если я не разрешу. А я не разрешу.
Его тон такой холодный, что пробирает до костей.
Нет. Он ужасает.
Поведение Калина ужасает меня еще сильнее.
– Ты целый год издеваешься надо мной.
Я хочу сделать ему больно.
Я бью Калина локтем и, когда вырываюсь, наношу еще один удар кулаком в шею.
– Меня часами держали в закрытой раздевалке. Меня пугали. Меня обливали водой. Прятали мою одежду. Меня обзывали. Надо мной смеялись. От меня шарахались. Это всё ты! Всё из-за тебя!
– Съешь свою гордость, и всё прекратится.
Он не отреагировал на мои удары. Черт. Калину совсем не больно.
– Кроме одного. К тебе всё так же никто не подойдет.
– Зачем тебе это?
– Я не люблю делиться. Теперь ты это знаешь.
Он дышит резко. Я вижу, как поднимается и опускается его грудная клетка.
– Не любишь делиться? Мной, да? Ты ведь хотел, чтобы я ушла из ВИПа. Ты угрозами пытался избавиться от меня. И что? Я всё это время была твоей?
Он, наверное, забыл об этом.
Забыл, как угрозами заставлял забрать документы.
Как принуждал больше не появляться перед ним.
Что это?
Нездоровая одержимость или псих сам не знает, чего он хочет?
– У тебя был выбор. Шанс на то, чтобы уйти и жить своей прежней жизнью. Ты им не воспользовалась. Ты не сбегала и не отбивалась. Какой вывод, Николь?
– Какой?
– Тебя всё устраивает. Можешь не признаваться в этом, но и не пытайся обманывать. Когда-нибудь ты сама заговоришь об этом. Поэтому больше никаких шансов. Привыкни к мысли, что ты со мной до самого конца.
– Никогда!
– Никогда? Хм. Уверена?