— Хорошо, но если придет доктор, я не буду брать на себя вину за любые неприятности, в которые мы попадем.
— Я нарушу все правила, лишь бы ты была рядом.
Она устраивается рядом со мной в постели и целует меня в щеку. — Я так рада, что ты в порядке.
— Я больше рад, что с тобой все в порядке. — Обхватываю ее лицо и притягиваю ближе, захватывая ее губы в поцелуй. Ее тело дрожит, когда я прижимаю ее к своему неповрежденному боку, чувствуя, как остатки напряжения улетучиваются. — Теперь все будет хорошо. Он больше не сможет причинить тебе боль.
Она издает тихий звук согласия, прижимаясь лицом к моей шее. Горячая влага на моей коже заставляет меня сжать ее так крепко, как только могу, пытаясь перетянуть ее боль на свои плечи, чтобы помочь ей вынести тяжесть того, с чем она столкнулась сегодня. Когда все успокоится, я буду тем, кто ей нужен, чтобы помочь справиться с эмоциональными последствиями осознания того, что она стала жертвой груминга.
— Вот. — Девлин приносит ноутбук и флешку, ставит их на столик с подносом.
Я придвигаю поднос ближе с помощью Теи.
— Как ты думаешь, что на нем? — спрашивает она.
Моя бровь сгибается, когда я открываю папку на диске. Из тех обрывков, которые я знаю о парнях, выдающих себя за федеральных агентов, это может быть что угодно. — Давай выясним.
— Финансовые отчеты. — Девлин склонился над моим плечом с другой стороны кровати.
Не просто финансовые отчеты. Я дергаюсь вперед, пытаясь сесть, и только скриплю зубами от дискомфорта, который это вызывает. Некоторые из подключенных ко мне аппаратов издают предупреждающие звуковые сигналы, а затем успокаиваются, когда я лежу на кровати.
— Что случилось? — Тея переводит взгляд с экрана на меня. — Не двигайся так сильно, ты можешь пораниться.
— Это выписки по моим счетам. — Я киваю на каждый файл. — Трастовый фонд и личные счета.
Те, которые я использую для роста своих биткоин-инвестиций.
— Так они следят за тобой? — уточняет Девлин.
— Нет. Ну, да, возможно. Все балансы утроились по сравнению с тем, когда я смотрел на них в последний раз. Это было всего несколько дней назад.
Кто бы ни были эти хакеры, они сильны.
У Девлина и Теи одинаковые выражения лиц, брови высоко подняты. Блэр присвистывает, сидя в кресле для посетителей в другом конце комнаты. Я и раньше был близок к своей цели, но это уже за гранью. С такой кучей денег мне больше не нужно ждать, чтобы вырваться из маминого дерьма. Из меня вырывается неверящий смех.
— Вот дерьмо, — пробормотала Тея. — Это куча денег.
Я уже знаю, что сделаю с частью из них. Мой взгляд скользит к ней. Ее мечта — открыть пекарню и я осуществлю ее раньше, чем она планировала.
Суматоха у двери привлекает наше внимание. Врывается мама Теи, споря с медсестрой и Тея прижимается ко мне.
— Нет, я не останусь в стороне! — огрызается миссис Кеннеди. Она бросает взгляд на нас двоих на больничной койке и кривит губы. — Тея! Пойдем. Ты сейчас же возвращаешься домой.
— Я остаюсь здесь. — Тея садится, но остается рядом со мной. — Я там, где мое место.
— Нет. Немедленно уходи от этого парня. — Миссис Кеннеди яростно качает головой. — Когда я узнала от отца Мэйзи, что произошло сегодня вечером с твоим учителем, спустя несколько часов, я...
— Мама. — Тея вздыхает и сжимает мое запястье. Соскочив с кровати, она подходит к маме и берет ее за плечи. — Ты не можешь продолжать душить меня. То, что ты сказала мне вчера? То, как ты это сделала? Ты должна была сказать мне об этом уже давно, а не так, как ты это сделала. — Она понижает голос, но остается твердой и сильной. — Если бы ты сказала, возможно, я бы не подвергала сомнению все нормальное в себе. Я не понимала, почему ты так строго следила за тем, как я одеваюсь, ведь ты не была открыта и честны в отношении своей сестры.
— Тея, — шепчет миссис Кеннеди, горло работает. — Я лишь хотела обезопасить тебя, но ты все равно оказалась в опасности.
Смахнув слезы, Тея продолжает. Ее голос дрожит от эмоций. — Я не виню тебя. Или себя. Никто, кроме мистера Коулмана, не виноват в том, что он манипулировал и использовал меня в уязвимом состоянии. Он настоящий монстр, который виноват в том, что причинил мне боль. Это был идеальный шторм, но теперь я не могу вернуться назад и все изменить.
Гордость расцветает в моей груди, когда я вижу, как моя девочка отстаивает себя и не позволяет тому, через что она прошла, опустить ее. Она такая сильная, даже когда мир сокрушает ее. Я не думал, что смогу полюбить ее больше, чем уже люблю, но теплое сияние наполняет меня изнутри.
Ее мама потеряла дар речи, выражение лица помялось. — Я ничего не слышала от тебя и так испугалась.
— Знаю. Прости, это была сумасшедшая ночь, и я забыла позвонить тебе, когда все закончилось. Узнать правду и получить нападение от него в один день — это было слишком. — Тея гладит руки своей мамы, когда та прижимается к ней и плачет, уткнувшись ей в шею, и она встречает мой взгляд через плечо своей истеричной матери. — Я в порядке, обещаю.
— Мне жаль, — плачет миссис Кеннеди. — Я буду лучше.
— Хорошо. Все в порядке, — успокаивает Тея. — Почему бы тебе не отправиться домой? Ты видела, что я в безопасности, но не уверена, вернусь ли я сегодня вечером или останусь здесь.
— Ты позвонишь мне?
— Да. Нам есть о чем поговорить.
Сморкаясь в салфетку, которую протягивает ей Тея, миссис Кеннеди кивает, успокаиваясь. Дверь снова открывается, и моя мама входит, прижимая телефон к уху. Папа идет прямо за ней, с усталым вздохом садится на стулья для посетителей.
Она одаривает Тею и маму грязным взглядом. — Дэмиен, я тебе перезвоню. Разберись с этим. — Повесив трубку, она обращается к залу. — Вот история, когда утром приедет репортер...
— Мама. — Мой строгий тон прерывает ее. — Возьми свои заботы об имидже и своей кампании и засунь их себе в задницу.
— Коннор, — шипит она, переключая внимание на всех присутствующих в комнате. — Ты раздражен после операции?
— Вивиан, дай ему передохнуть, — жалуется отец.
Хорошее чувство, но слишком поздно, папа.
— Спуск — это сука, но нет. Мне надоело играть в твои политические игры и я больше не твой танцующий цирковой медведь, немедленно.
— Мы можем поговорить об этом позже. — Она важно фыркает. — Когда ты будешь чувствовать себя лучше.
— Сейчас мне хорошо. Дело в том, мама, что у тебя больше нет возможности контролировать меня. Ты хочешь вернуть машину? Забирай. Я куплю новую, когда перееду.
Она сужает глаза. — На какие деньги?
Это ясно по ее выражению лица. Она думает, что поймала меня.
Я поворачиваю ноутбук. — Трастовый фонд от дедушки — очень щедрый. Он никогда не говорил ей, сколько он отложил для меня. И от личных инвестиций. Ты мне не нужна, и больше не можешь держать меня под своим контролем. Если ты попытаешься меня контролировать, я обнародую подробный документальный отчет о твоем романе с руководителем твоей кампании.