— Что тебе нужно, Маверик? Ты вот так проверяешь всех своих одноночек?
Я подхожу к ней ближе.
Она отступает к дверям сарая, и морские свинки впадают в ярость.
Я не прикасаюсь к ней, но я почти достаточно близко, чтобы почувствовать ее сиськи на себе. Почти.
— Ты позволила всем своим отношениям на одну ночь поразить тебя, Элла? — спрашиваю я ее, мои слова мягкие, предназначенные только для нее. Но мне плевать, кто увидит меня здесь. Мне плевать, если Коннор набросится на меня. Я сверну ему шею и скормлю его гребаным морским свинкам в этом сарае.
Элла прикусила губу, ее бледное лицо стало розовым. Кажется, я еще не видел, чтобы она так краснела, и это… приятно. Интересно, что еще может заставить ее покраснеть?
— Пойдем ко мне домой.
Она качает головой, опустив глаза.
— Нет, я не могу…
— Твоей маме будет все равно, Элла.
Ее глаза обращены к моим, ее губы разошлись, когда она втягивает воздух.
— Как ты…
Я киваю в сторону сарая у нее за спиной, но ничего не объясняю.
Она ничего не говорит, просто смотрит на меня, выражение ее лица не поддается прочтению.
Я наклоняюсь ближе, мой рот прижимается к ее уху. От нее тоже пахнет морской свинкой, но мне на это наплевать.
— Я буду готовить для тебя. Я буду тебя трахать. Ты будешь спать в моей постели. Завтра я отвезу тебя домой.
Она вдыхает. Выдыхает. Я почти слышу ее пульс, так близко к ее шее.
— Я должна закончить здесь…
— Нет, не должна, Элла. Ты должна делать то, что я говорю.
Она делает глубокий вдох. Я думаю, не собирается ли она снова дать мне пощечину.
— Завтра, — говорит она, и это звучит как горловой шепот. — Завтра ты отвезешь меня домой.
— Конечно, — лгу я.
Глава 8
Завтра приходит и уходит.
Вечер пятницы, а я все еще у Маверика. Он проводит много времени в своем кабинете, пишет в дневнике, который он никогда не позволяет мне читать достаточно близко, а я провожу много времени, поедая его еду и позволяя ему трахать меня. Немного странно бродить по комнатам его огромного дома. Немного странно, что я знаю его меньше недели, и все же я брожу по его дому в его одежде, ем его еду, как будто это место принадлежит мне.
Это похоже на фильм. Только я еще не знаю, какой именно: Романтика? Ужасы? Триллер?
За все время, что я провела здесь, мы мало разговаривали. Он принимал какие-то звонки в своем кабинете. Исчезал в комнатах, которые я, вероятно, еще не видела.
Сейчас, после китайской еды, он сидит на краю своей кровати, а я прижимаюсь к подушкам, пока он листает фильмы на телевизоре, который выдвигается из потолка его спальни как проектор. Он стоит ко мне спиной, на нем футболка.
Он оглядывается через плечо.
Его глаза заставляют мое сердце трепетать, когда он смотрит на меня. У него есть зловещая грань, которая делает его хорошим злодеем, тем, кто искушает девушку в беде на протяжении всей хорошей истории.
Тот, в кого вы почти хотите, чтобы она влюбилась.
— Что ты хочешь посмотреть?
Я пожимаю плечами, кручу пальцами его одолженную футболку.
— Что угодно.
— Не будь такой. Я имею в виду, если я включу порно, захочешь ли ты это смотреть?
Я корчусь.
— Опера? Ромком? Ужасы?
— Почему ты так добр ко мне? — я проболталась, прежде чем смогла остановить себя. Это то, что я хотела знать всю неделю. Что это, блядь, такое? Какого хрена мы делаем? Я скрещиваю руки, обхватывая ими свое тело, пытаясь сделать себя маленькой. Я внезапно осознаю, что на мне нет лифчика. Что в этом доме, как всегда, холодно.
Впервые за этот вечер в его глазах вспыхивает гнев.
— Ты хочешь, чтобы я был груб с тобой?
Я чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь того, чего я не хочу чувствовать. Хочу ли я, чтобы он был грубым? Да, мои губы умоляют меня произнести эти слова. Сделай мне больно, чтобы я знала свое место. Сделай мне больно, чтобы я поняла, что я здесь делаю. Кто я для тебя.
Заставь меня вспомнить это. Я не хочу, чтобы это превратилось во что-то… другое. Я хочу, чтобы все было четко. Секс. Я могу заниматься сексом. Я могу заниматься им без сердечных дел. Тяжелых вещей.
Разве я не могу?
— Я просто имею в виду… что мы делаем?
Он хмурится.
— Занимаемся сексом, — его губы растягиваются в ухмылке. — Много, — он пожимает плечами. — У тебя нет работы. Я работаю, когда хочу. Мне нужен кто-то, чтобы… трахаться. Похоже, тебе это нравится. В чем проблема?