Я качаю головой. Не говори.
— Но я не хочу быть там, — он убирает пальцы, прижимает свой член к моей попке. — Я хочу быть здесь.
Я прикусываю губу, слезы наворачиваются на глаза. В последний раз, когда я делала это… мои глаза закрываются. Я помню кровь. Как конвульсировал мой живот. Это было не просто грубо. Это было… мучительно.
Это был первый и последний раз.
Я никогда не позволяла себе стать жертвой, ни с матерью. Ни с моими бывшими. Но была одна ночь… один раз. Мы оба были пьяны, и Шейн…
Мне кажется, я недооценила Маверика. Я думаю, что это больше не игра. Я думаю, что я идиотка, раз пошла в дом к незнакомому мужчине, которого встретила в лесу и позволила ударить себя. Я думаю, что я пыталась найти спасение от жизни, которую я заслуживаю. Дерьмовый трейлер, дерьмовая мама и никакой еды. Это моя жизнь.
Но это… Может быть, я заслуживаю и этого.
Он прижимается ко мне еще сильнее, ремень затягивается на моем горле, заставляя мою голову кружиться. Я крепче вцепляюсь в диван, прижимаюсь к нему лицом, слезы горят в глазах.
Он не собирается останавливаться.
Я не знаю, почему я думала, что он может. Я не знаю, почему я дразнила его. Я не знаю, почему я не узнала монстра, когда впервые посмотрела в его глаза в Либере. Я сказала ему, что видела дьявола. Я сказала ему, что вижу того же дьявола в себе.
И я увидела. После той ночи я облажалась. После той ночи я наливала себе одно пиво за другим, чтобы выпить, чтобы было что положить в рот. Для… забытья. После той ночи моя мама ушла за лекарствами, а ее парень остался.
После той ночи он пришел ко мне в комнату.
Если бы я только могла быть храброй. Если бы я могла сказать что-то стоящее. Если бы я могла перетерпеть голод. Забыть о пиве. Если бы я могла не испытывать голода по чему-то большему, чем еда.
Маверик склоняется надо мной, прижимается грудью к моей спине, прижимается губами к моему уху. Он не внутри меня, но его член такой твердый, такой горячий, я знаю, что он не собирается долго ждать. Я уже была здесь раньше.
Его пальцы на моей шее, он так крепко сжимает ремень на моем горле. Я не могу дышать.
— Элла, — шепчет он мне на ухо. — Будь хорошей девочкой, — его дыхание мягко прижимается к моей коже, мягкое и теплое. — Я буду заботиться о тебе, если ты будешь хорошей, ты ведь знаешь это, не так ли?
Это не игра.
Разве это игра?
— Если нет, — продолжает он, поглаживая пальцами мое мокрое лицо, — если ты мне не подходишь… — он прерывается, и я думаю, собирается ли он вообще что-нибудь сказать. Но потом он заканчивает фразу. — Я убью тебя на хрен.
Я действительно боюсь? Это действительно страх? Он это не всерьез. Но я думаю о том, что он сказал в канун Нового года. О том, что забил женщину до смерти молотком.
Нет…
По какой-то причине, отрывая меня от моих мыслей, он ослабляет свою хватку на ремне, и я глотаю воздух.
— Скажи мне, почему я должен остановиться, — мягко говорит он.
У меня голова идет кругом от его слов, грудь сжимается, мысли бешено несутся.
— Поговори со мной, Элла, — его слова звучат более настоятельно, почти умоляюще. Умоляющими. — Расскажи мне свои секреты.
— Я не хочу этого, — заставляю я себя сказать. — Не здесь.
Он смеется, касаясь моей щеки.
— Тебя никогда раньше не трахали в задницу?
Я сглатываю, мое горло болит.
— Бывало, — признаюсь я. Я чувствую, как его тело напрягается у меня за спиной. — Я просто…
Я не знаю, что еще сказать. Он может быть богом, и я могу пасть к его ногам, но так? Разве боги не хотят добровольного подчинения? Они не хотят заставлять своих подданных становиться на колени… не так ли? Разве не поэтому у нас есть свобода воли?
Есть ли у меня свобода воли здесь, с ним? Я уже не так уверена.
Он молчит, в комнате слышно только наше дыхание. А потом он стонет на моей шее, его зубы царапают мою кожу так, что я чувствую звук в его горле, как будто он исходит из его души.
— Блядь, — шипит он, прижавшись лбом к моему плечу. — БЛЯДЬ!
Слезы льются по моему лицу, даже когда я крепко зажмуриваю глаза, пытаясь сдержать их, упираясь руками в спинку дивана.
Что случилось с ним, что привело его ко мне?
Похоже ли это на то, что случилось со мной?
Создаются ли дьяволы? Я родилась пустой? А он?
Словно читая мои мысли, он говорит мне в лицо: — Что с тобой случилось, Элла? Почему ты позволяешь мне так обращаться с тобой?
Я не поднимаю голову с дивана.
Он проникает под меня, зажимает мне рот рукой и откидывает мою голову назад.