Глава 16
— Salvete, — Элайджа не ждет, пока мы ответим на приветствие. Он жестом обводит комнату, обращаясь к Адаму, Кэлу и моему отцу. — Нам нужно обсудить вопрос, который не касается вас пятерых, — он поворачивается к Эзре. — Дайте нам комнату.
Я оглядываю стол, мои глаза находят Люцифера. Но он держит голову в руках. Он пришел позже всех нас, тени под его глазами наконец-то сравнялись с глазами Сид.
Эзра встает первым, кивает отцу и уходит.
К черту. Я тоже встаю. Атлас, Кейн и, наконец, Люцифер выходят впереди меня, и как раз когда я тоже собираюсь уходить, отец зовет меня по имени.
Я не оборачиваюсь, но останавливаюсь в дверях.
— Надеюсь, ты не слишком привязался к рыжей, — говорит он спокойно. Он вздыхает, как будто ему небезразлично, что он скажет дальше. — Ты уже, скорее всего, будешь ответственен за смерть одной девушки. Не пополняй счет трупов, Маверик.
Я по-прежнему не оглядываюсь и не произношу ни слова. Вся комната погрузилась в тишину, и за дверью, я думаю, мои братья тоже прислушиваются.
Я закрываю глаза, сопротивляясь желанию повернуться и, черт возьми, перевернуть стол посреди комнаты. Но он сделан из камня и прикручен к полу, так что вероятность того, что я смогу это сделать, равна нулю.
Вместо этого я просто ухожу. Я даже не удивлен, что он знает. Особенно после прошлой ночи.
Дверь закрывается за мной, и мы с братьями идем по темному коридору, уставленному охранниками.
Никто ничего не говорит, пока мы не оказываемся в святилище. Эзра занимает место на первой скамье, обхватив обеими руками спинку сиденья, его ноги скрещены на лодыжках. Кейн занимает место на лестнице, ведущей к подиуму, на ступеньках, с которых я снял Сид, как раз перед тем, как узнал, что она моя сестра.
Атлас сидит рядом с Эзрой, поправляя кепку на голове, а Люцифер сидит на чертовом полу.
— Надеюсь, ты отвез ее к ней домой прошлой ночью, — говорит мне Люцифер, не поднимая глаз. Он поджимает колени, опираясь на них локтями. Он одет во все черное, как и я, как и все мы, за исключением Кейна, который, как обычно, выглядит так, будто он из мафии, в своих приталенных брюках и пальто, накинутом поверх свитера.
Я занимаю место на скамье позади Атласа и Эзры, закидываю ноги на спинку их скамьи, на несколько футов ниже их.
Запах старой церкви странный: успокаивающий и тошнотворный одновременно.
Я думаю о том, чтобы самому сжечь ее к чертовой матери, и не только ради Люцифера. Для всех нас. Но будет ли это иметь значение? Мы просто вернемся сюда, в другую церковь.
— У вас с Сид все хорошо? — спрашиваю я Люци.
Атлас поворачивается на своей скамье и смотрит на меня.
Я пожимаю плечами, произнося — Что?
Он отворачивается и ничего не говорит.
Эзра достает что-то из кармана толстовки. Фляжка, я вижу. Он подносит ее к губам.
— Кто-нибудь хочет? — спрашивает он группу.
Кейн фыркает, глядя на свои руки. Я замечаю, что у него разбиты костяшки пальцев. Между плохим отношением Люцифера, проблемой траха и драки Кейна, алкоголизмом Эзры и нервами Атласа, я внезапно готов свалить отсюда.
— Я возьму немного, — говорю я Эзре.
Он поворачивается на своем месте и с ухмылкой протягивает мне серебряную фляжку. Я опрокидываю ее и чуть не захлебываюсь водкой. Но я глотаю ее, наслаждаясь жжением, и протягиваю ему обратно.
— Ты в порядке, мужик? — спрашиваю я его.
Он кладет фляжку обратно в карман толстовки, отворачивается от меня, сжимая челюсть.
— Никто из нас не в порядке, Маверик, — говорит он своим глубоким голосом, больше не улыбаясь.
Никто не говорит о Джеремайе Рейне. О его правой руке, сосущей член, Николасе. О том, как близко Джеремайя был к Сид. Как он держал рот на Элле.
Как Элла спасла меня от удара бейсбольной битой по голове. Как Люцифер и остальные мои братья пропустили это, потому что были слишком заняты своими собственными пристрастиями: никотином, трахом, выпивкой. Для Атласа — девушка, которую он, вероятно, собирается трахнуть.
Атлас поправляет свою кепку.
— Люци, — говорит он разговорчиво.
Люцифер поднимает голову. Его глаза налиты кровью.
— Когда ты в последний раз проверял Финна?
Неплохой способ поднять настроение, засранец.
Люцифер выглядит так, будто может убить Атласа. Но вместо этого он проводит рукой по своим черным вьющимся волосам.
— Когда тебя в последний раз били по гребаному рту?
Атлас добродушно смеется, засовывает руки в карманы, ставит ноги на пол, ссутулившись на скамье.