Я тяжело сглатываю, сдерживая слезы. Для этого будет время позже, когда я развалюсь в своей постели. Когда мне придется встретиться со своей собственной жизнью после того, как я месяц, как в кино, заимствовала чужую.
Я иду по длинному коридору к туалету, и я рада, что он пуст. Я кладу руку на стену, чтобы удержаться, и хихикаю, едва не спотыкаясь о собственные ноги.
Марк хороший. Сегодняшний вечер будет приятным. Возможно, он не извращенец, и секс, вероятно, не будет великолепным, но я не буду думать о нем, и это все, что действительно имеет значение.
Мне требуется секунда, чтобы понять, в какой туалет я должна пойти, и еще секунда, чтобы разозлиться, что мне придется выбирать, потому что какая на хрен разница? Но в конце концов я узнаю девушку в треугольном платье (ведь кто не любит хорошее треугольное платье?) и прижимаю руку к дереву, чтобы открыть дверь.
Но кто-то хватает меня за руку, разворачивая к себе. Мои руки устремляются к его груди, чтобы поймать себя, так как все вокруг меня кружится.
Я наклоняю голову, чтобы встретиться с его голубым взглядом, и он прижимает одну руку к моей пояснице, а другой сжимает мою руку.
Мой желудок опускается.
— Нет, — тихо говорю я, качая головой. — Нет, нет, нет. Тебя здесь нет.
Он не улыбается мне.
— Я здесь, красотка.
— Уходи, — бормочу я, полусерьезно ударяясь о его грудь. — У меня свидание.
Он качает головой, хмурится, и от этого движения татуировка на его лице немного съезжает вниз.
— Я слышал.
Я застываю в его объятиях.
— Ты знаешь Марка? — я не могу сдержать тихий трепет, который затмевает мои слова. Он действительно бог.
— Марк, да?
Я киваю, мой мозг затуманен. Мои слова невнятны.
— Да. Марк. Карие глаза. Он заплатил за мою выпивку.
— Ты слишком молода, чтобы пить, детка.
Я хочу прижаться головой к его груди. Я хочу, чтобы он отнес меня в свою машину. Чтобы отвез меня домой. Сказал, что все это было лишь одним ужасным сном.
Но та девушка. Та девушка. То, что он сделал…
— Ты все испортил, — говорю я ему.
Он кивает.
— Да.
Я наклоняю голову, чтобы лучше видеть его, позволяя всему весу моего тела упасть на него, его рука обхватывает мою спину, чтобы удержать меня в вертикальном положении.
— Марк хороший.
— Элла, хватит о…
— Марк — хороший парень. Он будет добр ко мне. Он не будет меня бить, понимаешь, Маверик?
Что-то вспыхивает в его голубых глазах, но я не знаю что, и не знаю, может быть, мне просто мерещится, потому что все расплывается по краям, когда он прижимает меня к себе, близко к своей груди.
— Он не причинит мне вреда и он не…
Он кружит нас, прижимая меня к стене, одной рукой сжимая мое горло так сильно, что мне вдруг становится трудно дышать.
— Это не то, чего ты хочешь, Элла, — говорит он мне. — Никто не трахнет тебя так, как я. Ни гребаный Марк. Ни Коннор. Ни этот мудак Шейн. Никто. Ты поняла?
Я пытаюсь пошевелить головой, но его пальцы, обхватившие мое горло, не дают мне пошевелиться. Интересно, потеряю ли я сознание? Интересно, хочу ли я этого.
— И кроме этого, ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль. Прямо сейчас ты тоже хочешь причинить мне боль. Ты ненавидишь меня, но все равно, Элла, все равно…. — он прижимается ко мне сильнее, моя голова ударяется о стену. — Ты хочешь исцелить меня, не так ли, красотка? — его хватка крепнет, и вот-вот появится синяк, а я потеряю сознание. — Ненавидь меня. Сделай мне больно. Исцели меня, — повторяет он. — Ну, давай, детка. Поиграй со мной в Бога.
Я пытаюсь сделать вдох, но не могу. Мои пальцы двигаются к его руке, пытаясь оттолкнуть его. Мне надоело играть с богами, и даже когда я царапаю его руку, пытаясь заставить его отпустить, я не думаю, что меня это действительно волнует. Если он хочет украсть мое дыхание, пусть получит его. Боги всегда побеждают, в конце концов.
Даже если мы встанем на колени, склоним голову и помолимся, они все равно заберут наши жизни, а мое сердце уже у него. Что может добавить мое безжизненное тело к жертвоприношению?
Он наклоняется ближе, его дыхание касается моего уха.
— Мне жаль, что я сделал тебе больно.
Я перестаю царапать его руку.
— Мне жаль, что я сделал то, что сделал. Эта девушка ничего для меня не значила. Никто ничего не значит для меня, Элла, ты знаешь это? Я не думал, что когда-нибудь смогу влюбиться в кого-то так быстро, и вот ты здесь. Ты была права, насчет того, что я не хочу никого впускать. Не хочу выдавать свои секреты.
Перед моими глазами вспыхивают звезды, и я перестаю бороться. Перестаю пытаться оттолкнуться от стены. Я позволяю ему сжимать меня так сильно, как он хочет, до тех пор, пока я могу удержать эти слова. Эти прошептанные признания.