Понимание накатывает на меня удушающими волнами. Я подозревала это той ночью, но тогда предпочла оставаться слепой, чем посмотреть правде в глаза. — Он связан с организованной преступностью?
Раф хмыкает, оскал кривит его губы. — Он из организованной преступности, principessa.
— Тебе не показалось, что прошлой ночью это было важной деталью, которую стоило разгласить?
— Нет, — выдавливает он сквозь зубы. — Потому что я никогда не думал, что ты окажешься втянутой в мои неприятности. Беспорядок, которого, как я думал, я избежал много лет назад.
— Ты должен сказать мне правду сейчас, Раф. Как это может сработать между нами, если ты хранишь секреты? У нас и так достаточно препятствий, которые нужно преодолеть.
Он наклоняет голову, и его пальцы переплетаются с моими, когда он стаскивает меня с туалетного столика. — Хорошо, но не сейчас. Мы должны добраться до мемориала, если ты, конечно, не передумала?
Я медленно качаю головой. Даже если смерть Карло косвенно моя вина, я все равно сыграла свою роль в его гибели. В конце концов, Раф был здесь по моему настоянию. Он предупреждал меня, что не хочет ехать в Рим, но я все равно настояла. Потому что избалованная принцесса мафии всегда получает то, что хочет.
— Тогда поговорим в машине. — Раф берет меня за руку и выводит из ванной.
Я следую за ним через квартиру, затем выхожу на улицу, где Сэл ждет в "Альфе". Я так рада, что сегодня он выбрал машину поменьше и неприметнее, а не шикарный лимузин. Предвкушение накатывает на меня, усиливаясь с каждым шагом, пока мы не садимся на заднее сиденье и наш водитель не закрывает за нами дверь.
Как только двигатель с урчанием оживает, Раф съезжает на край сиденья. — Сальваторе, включи какую-нибудь музыку, что-нибудь приподнятое.
— Разумеется, signor.
Громкая музыка наполняет машину, и мой хоанитеш снова устраивается рядом со мной. Очевидно, он не хочет, чтобы Сэл слушала его признание. Он молчит рядом со мной долгую минуту, его колено толкает мое, а нога выбивает маниакальный ритм.
Я хлопаю рукой по его бедру, останавливая беспорядочные покачивания. — Просто скажи мне.
Он делает медленный вдох, прежде чем поворачивается ко мне всем телом, настороженно глядя вслед. — Я никогда не хотел, чтобы ты знала…
— Что знала? — спросила я
— Как сильно я подвел своего первого клиента.
ГЛАВА 47
Ужасный кошмар
Раффаэле
Прошло десять лет, а я до сих пор не могу подобрать слов. Наверное, потому, что за все это время я ни разу не произнес их вслух. Часть меня верила, что если правда никогда не всплывет, я смогу притвориться, что все это было просто ужасным кошмаром.
— Твой первый клиент? — Шепчет Иза.
И вот так уголки моего зрения темнеют, и заднее сиденье машины исчезает, прежде чем на его месте возникает другая сцена.
Я стою в роскошном номере-люкс гранд-отеля Flora, избегая язвительного взгляда, брошенного в мою сторону. Энрико Сартори. Он сидит на стуле с высокой спинкой, настоящем троне из позолоченного красного дерева и богато украшенного гобелена. До встречи с C apo de i capi, главой всех главарей мафии по всей Италии, я думал, что мой отец внушает страх. Мужчина бросает в мою сторону смертоносный взгляд, презрение в его глазах настолько ощутимо, что я, взрослый двадцатилетний мужчина, чуть не обделываюсь.
Пара теплых шоколадных глаз лани встречается с моими с другого конца комнаты, и я заставляю себя расправить плечи. Ты мужчина, черт возьми, Раффа, веди себя как мужчина, ради нее. Удерживая ее полный надежды взгляд, я черпаю утешение в ее силе. Лаура. Любовь моя. Именно она несет основное бремя в этой ситуации. Я просто идиот, из-за которого она забеременела. И вот я здесь, изо всех сил пытаюсь взять на себя ответственность за свои действия.
Но у Энрико Сартори, очевидно, другие планы на мой счет.
Он прочищает горло, прежде чем поманил меня вперед длинным пальцем. Я подкрадываюсь ближе, заставляя свой позвоночник напрячься. Мы договорились, что сегодня Лаура расскажет отцу правду. По ее настоянию я остался снаружи, но теперь моя очередь столкнуться с гневом Энрико.
— Раффаэле Феррара, — он бормочет мое имя, как проклятие. — Ты сын Альфредо Феррары, не так ли?
Я киваю. — Si, signore.
— И, насколько я понимаю, ты работаешь в Специальной интервенционной группе.
— Да, уже два года. — Я присоединился к элитной группе, специализирующейся на борьбе с терроризмом, освобождении заложников и антитеррористических операциях как в Италии, так и за рубежом, сразу после окончания средней школы. Уже тогда было ясно, куда направляются операции Papà, и я не хотел в этом участвовать.