— Но…
— Убирайся. — Она отталкивает его так сильно, что он чуть не спотыкается о неподвижное тело Джейсона.
Смертельная смесь смущения и теплоты захлестывает мою грудь. Какой бы хреновой ни была иногда наша семья, я знаю, что они всегда прикроют мою спину. Даже когда это я облажалась. По-крупному.
Джеймс поднимает своего брата с пола, и я не могу даже смотреть, как он практически несет его изломанное тело через толпу. Это все моя вина. Почему я решила, что у меня может быть нормальная ночная прогулка?
— Пойдем. — Толстые пальцы Рафа обхватывают мое предплечье, когда он тащит меня по коридору. — Эта ночь была гребаным шоу дерьма.
— Да, из-за тебя. — Я надеваю каблуки, что довольно сложно на четырехдюймовых шпильках. — Если бы ты просто позволил мне кончить, ничего бы этого не случилось.
— Ты ошибаешься. — Его глаза вспыхивают, и он притягивает меня ближе, так что меня окутывает его мускусным ароматом. — Это все равно случилось бы, если бы я увидел, как этот придурок лапает тебя.
— Значит, теперь никто не может ко мне прикоснуться?
— Нет, если они хотят сохранить свои гребаные руки при себе, principessa. — Он рычит мое ласкательное имя в дюйме от моего уха, так что слышу только я.
— Эй, эй. — Маттео подходит ближе. — Я понимаю, что ты пытаешься защитить ее, но ты также не можешь обращаться с ней грубо.
Раф выдыхает и отпускает меня. Его грудь вздымается, маниакальный подъем и опускание слегка беспокоят. Маска спокойствия опускается на его черты, и сведенное судорогой сухожилие на челюсти застывает. — Ты прав. — Он наклоняет голову в мою сторону и указывает на дверь. — Пожалуйста, signorina, могу я проводить вас домой?
Мой взгляд переключается на Маттео, затем на Серену. По крайней мере, мы повеселились несколько часов, прежде чем все полетело к чертям. — Спокойной ночи, ребята.
— Ты уверена, что с твоим охранником все будет в порядке? — Спрашивает Серена. — Он кажется немного измотанным.
Я с трудом подавляю смешок. "Измотанный" — это мягко сказано. — Да, я могу с ним справиться.
Раф что-то ворчит, прежде чем обнять меня за талию и довольно решительно сопроводить к двери.
ГЛАВА 14
Шантаж
Раффаэле
Cazzo, я сегодня чувствую себя полным дерьмом. И, должно быть, я выгляжу именно так, судя по выражению лица Рики, когда я прохожу через вход в пентхаус Валентино. После того, как прошлой ночью я благополучно доставил маленькую беглянку домой, я решил поспать оставшиеся четыре часа в своей машине вместо того, чтобы ехать до дерьмового мотеля в Квинсе и обратно, что оставило бы мне еще меньше часов на сон.
Больше, чем изнурение после ужасной ночи, проведенной на моем тесном заднем сиденье, я чертовски зол. На того мудака, который посмел поднять руку на мою клиентку, на Изабеллу за попытку побега и больше всего на себя за то, что позволил этому случиться. А потом за то, что я растерялся, когда это произошло.
Я думал, что лучше справлюсь с этим гневом…
Темнота расползается по краям, когда крики рикошетят по моему черепу, как пинбол, отскакивая от каждого угла с нарастающим неистовством. Кровь окрашивает мое зрение, так много крови, что она пачкает мою кожу, въедается под ногти и остается там навечно. Изабелла — это не она…
— Доброе утро, Раффаэле. — миссис Валентино улыбается за чашкой кофе, вырывая меня из моего мрачного прошлого. Спасибо Dio, Лука уже ушел на весь день. Я не думаю, что смогу встретиться с этим человеком лицом к лицу после моего грандиозного провала прошлой ночью.
Если бы что-нибудь случилось с Изабеллой…
— Buongiorno, — отвечаю я, быстро махнув рукой через плечо. Мне не терпится обсудить это с principessa сегодня утром. Учитывая ее состояние опьянения прошлой ночью, я предположил, что любые попытки завязать настоящий разговор будут бесполезны. Теперь я обвиню ее в том невероятно глупом поступке, который она выкинула. Она понятия не имеет, насколько хрупкой может быть жизнь, как быстро ее можно разрушить.
— Изабелла в тренажерном зале, — кричит она у меня за спиной.
— Отлично, спасибо. — Я сворачиваю в другой коридор просторного пентхауса. Несмотря на то, что никогда не был в домашнем фитнес-центре, мои шаги уверенные и быстрые. Я запомнил каждый дюйм этой квартиры. И все же маленькая principessa ускользнула от тебя. Мрачный голос эхом отдается в моей голове, глубокий тембр и сильный акцент заметно похожий на голос моего отца. Он никогда не одобрял ничего из того, что я хотел сделать, ничто никогда не было достаточно хорошим.