Мгновением позже Альдо выходит из тени и занимает мое место у стены в ярде от того места, где стоит Изабелла, привлекая внимание женщины-врача, которая будет ее наставницей в течение следующих трех месяцев. Я не утруждаю себя прерыванием, чтобы сообщить ей о своем временном отсутствии. Вместо этого я обхожу их и крадусь к нише в стене, где спрятаны туалеты.
Я протискиваюсь в дверь мужского туалета и запираю ее за собой. Когда я оборачиваюсь, мой пистолет уже сжат в кулаке, и я встречаюсь взглядом с этими знакомыми нефритовыми глазами. Несмотря на то, что прошло десять лет с тех пор, как я видел их лично, в некотором смысле, кажется, что это было только вчера.
— Какого черта ты здесь делаешь, Джузеппе? — Что более важно, как он узнал, где меня найти? Как ее найти?
Он поднимает руки вверх, в его светлых глазах мелькает искорка веселья, когда они останавливаются на моем пистолете. — Расслабься, fratellino, я пришел с миром.
Я убираю оружие в кобуру и улучаю минуту, чтобы по-настоящему взглянуть на своего старшего брата. Эти глаза, эта эксцентричная улыбка, они так сильно напоминают мне маму, что у меня сжимается в груди. Я не часто позволяю себе думать о ней. Ее забрали у нас слишком молодой. Гребаный рак. Потом я вспоминаю, как Джузеппе бросил меня, приняв сторону папы, когда все полетело к чертям собачьим, и спросил: — Так зачем ты пришел?
— Дружеское предупреждение о том, что твое возвращение в Рим не осталось незамеченным.
— Cazzo, — шиплю я. — Как ты узнал? — спросил я.
У Антонио есть свой человек в Финансовой гвардии. Вы знаете, насколько важна их роль в пограничном контроле, особенно в предотвращении финансовых преступлений и контрабанды и борьбе с ними. Он ухмыляется. — Papà, должно быть, много лет назад заметил твое имя. — Он делает шаг вперед, ухмылка превращается во что-то более мрачное. — Он не единственный, у кого есть свои люди в правительстве, Раф. Ты должен быть осторожен…
Мои мысли уносятся в прошлое, затем я быстро киваю, стремясь вернуться к Изабелле. — Спасибо, что предупредил. — Я направляюсь к двери, но меня не дает покоя вопрос. Развернувшись, прежде чем дойти до выхода, я выпаливаю: — Что Papà сказал о моем возвращении?
Джузеппе сглатывает, кадык пробегает по горлу. — Мы ему еще не сказали.
Я стою так долгое мгновение, между нами сгущается тишина. — Наверное, так лучше, — наконец бормочу я.
— Я собираюсь следить за ситуацией, Раф. Если это станет проблемой, мне придется сказать ему.
— Делай, блядь, что хочешь, Беппе. — Странно использовать прозвище, которое мы придумали в детстве, но если он настаивает на моем, то и я тоже. По какой-то причине мне кажется, что это выравнивает игровое поле. — Ты давно принял свое решение.
Он делает движение ко мне, но я отпираю дверь и хватаюсь за ручку, распахивая ее прежде, чем он успевает произнести хоть слово, если оно у него есть.
Предательство моего отца — это одно, но обоих моих братьев? Это надолго выбило меня из колеи. Черт, может быть, я все еще не в себе из-за этого.
Я захлопываю за собой дверь и выхожу в коридор, стальные кольца на моей груди ослабевают в тот момент, когда я мельком вижу Изабеллу, целую и невредимую, стоящую там, где я ее оставил.
ГЛАВА 26
Специалист с полным спектром услуг
Изабелла
Теплое летнее солнце обжигает мои обнаженные плечи, и я делаю глубокий вдох, заставляя себя насладиться этим моментом покоя. Первая неделя в Policlinico Gemelli пролетела в череде бессонных ночей, бесконечных чашек эспрессо и выброса адреналина. Каждый день все больше затягивал меня в вихрь необузданных эмоций и неумолимого темпа. Даже сегодня, в мой первый выходной, отрывистые гудки кардиомониторов эхом отдаются в моей голове, каждый из них напоминает о том, что поставлено на карту.
Мои руки, когда-то неуверенные и дрожащие, двигались с целеустремленностью, о которой я и не подозревала неделю назад. Маленькие, доверчивые лица моих пациентов разбивают мне сердце и укрепляют мою решимость, их стойкость перед лицом боли учит меня храбрости больше, чем я могла себе представить. У меня едва было время поразмыслить, захваченная срочностью взятия крови, утешением испуганных детей и расшифровкой предписаний врачей на лету.
Несмотря на усталость, которая день за днем пробирает меня до костей, чувство удовлетворения удерживает меня в этом хаосе. Я знаю, что я именно там, где мне предназначено быть. Эта мысль отрезвляет и в то же время приводит в ужас.