Мурашки пробегают по ее обнаженным плечам и сбегают вниз по рукам. Вид реакции ее тела на мое посылает волну удовлетворения прямо к моему члену. — Прямо сейчас? — шепчет она, и слабая заминка заметна только потому, что я так хорошо ее знаю.
— Да, прямо сейчас. — Я едва сдерживаю звериное рычание.
Профессор отпускает ее, и я, наконец, могу дышать, стальные оковы вокруг моих легких ослабевают. Моя рука инстинктивно обхватывает ее бицепсы, пронося ее сквозь массу тел. Как только моя плоть соприкасается с ее, мое прерывистое дыхание начинает нормализовываться.
Merda, что эта женщина сделала со мной?
У меня всегда была собственническая жилка, и я плохо контролировал себя, но это… это выходит за рамки моего типичного безумия. Пока я веду ее по шумной крыше к ступенькам, я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз я чувствовал, что это выходит из-под контроля. Ответ вертится у меня на кончике языка, но я отказываюсь признавать это.
Потому что я в ужасе.
Потому что в последний раз, когда я чувствовал себя подобным образом, все полетело к чертям.
Отчаянный клубок страха, тревоги и гнева скручивается и взбивается у меня внутри. Я ненавижу это чувство, полную потерю контроля. Страх — это слабость, но ярость, за которую я могу держаться. Направляя этот гнев, я ускоряю шаги, пока практически не тащу Изу вниз по лестнице.
— Притормози, ты делаешь мне больно, — шипит она, когда мы достигаем коридора второго этажа и громкие ритмы ди-джея начинают стихать. Она разворачивается всего в нескольких футах от двери своей спальни и сердито смотрит на меня, притопывая каблуками, так что я вынужден остановиться. — Что с тобой происходит?
— Ты позволяешь ему прикасаться к себе, — рычу я, не в силах сдерживать торнадо эмоций ни на минуту дольше. Я возвышаюсь над ней, прижимая к стене.
— Массимо?
— Да! Этот ублюдок лапал тебя повсюду. Он касался твоей руки, твоей задницы, шептал тебе на ухо… Никто не должен прикасаться к тому, что принадлежит мне. — Я запускаю руки в волосы, дергая непослушные кончики, пока боль не отвлекает меня от ошеломляющих чувств, бушующих у меня внутри. — Ты. Моя, — рычу я, подчеркивая каждое слово, стирая еще один дюйм между нами. — Разве я не ясно дал это понять прошлой ночью? — Я бросаю взгляд в конец коридора, убеждаясь, что поблизости нет других охранников, затем наклоняюсь губами к ее уху. — А теперь мне придется наказать тебя за непослушание.
Эти пылающие синие радужки вспыхивают, осколки сапфира мерцают в тусклом освещении. Это не страх, нет, это нечто гораздо лучшее. Любопытство. — Как ты собираешься это сделать? — шепчет она. — Если я позволю…
Дерзкая малышка.
И вот так я становлюсь твердым.
Я завожу руку ей за спину и обхватываю ладонью ее задницу. Слабый вздох вырывается из ее пухлых губ. — Я собираюсь шлепать эту идеальную маленькую попку, пока ты не выкрикнешь мое имя. — Мои пальцы сжимаются вокруг ее изгибов, и я прижимаю ее к своему члену.
— Мне показалось, ты сказал, что это всего на одну ночь… — Ее губы на волосок от моих, и я едва ли могу думать о чем-то другом, кроме как запечатлеть их.
— О, это не секс, principessa. Это наказание. — Я наклоняю бедра так, чтобы моя эрекция оказалась под ее непристойно коротким платьем, и тру свой член о ее трусики. — Может, нам и не позволено быть вместе прямо сейчас, но это не значит, что я позволю кому-то другому овладеть тобой.
Она смотрит на меня снизу вверх, вызывающе, как черт. — Если я позволю тебе отшлепать меня, то тебе придется трахнуть меня после. Или никакой сделки…
Раздается неожиданный смешок, когда эти озорные глаза останавливаются на мне. — Забавно, что ты думаешь, что у тебя есть право голоса в этом.
— Что забавно, так это то, что ты думал, я просто соглашусь на свое наказание, как хорошая девочка. — Она покачивает бедрами, потирая шелковыми стрингами твердый выступ моего члена.
Cazzo, даже сквозь брюки я чувствую, какая она промокшая.
— Я же говорила тебе, Раф, что всегда получаю то, что хочу.
— Только в этот раз… — Я провожу обеими руками по ее заднице и обхватываю ее бедра своими, прежде чем поднять ее с пола и метнуться в ее спальню. Я гребаный лжец, и я прекрасно это осознаю. Я должен был знать, что одного раза никогда не будет достаточно, и теперь я просто использую все, что могу, как предлог, чтобы быть рядом, сверху, внутри этого невероятного существа, которое держит мои яйца в удушающей хватке.