- Хорошо, что ты пришла домой. Я голоден. - Волна запаха виски окатывает меня, когда каждое слово слетает с его губ.
- Cazzo, папа, сейчас только час дня. Сколько ты уже выпил?
Он свирепо смотрит на меня, алкогольный туман рассеивается. - Не используй при мне эти нецензурные выражения.
- Итальянский? - Я ухмыляюсь.
Острый укол обжигает мою щеку, и моя шея откидывается назад. Я бормочу еще одно ругательство, на этот раз по-английски, так что я уверена, что он его понимает. Горячие слезы обжигают мне глаза, но я отказываюсь позволить им пролиться, чтобы доставить ему удовольствие. Он годами пытался сломить меня. Моя лучшая подруга Роуз, начинающий психотерапевт, говорит, что это потому, что он хочет, чтобы я была такой же несчастной, как он. Нет, я никогда не позволю этому случиться. Позже я поплачу в тишине своей комнаты за пинтой мороженого, как порядочная девушка.
- Извини, - ворчит он и складывает руки за спиной. Он не всегда полный мудак. Просто от выпивки ему становится хуже. И он только что потерял работу в боулинге, так что это было дерьмово.
- Я просто на грани ...
- Я знаю, папа. - Я прижимаю ладонь к ушибленной щеке и пытаюсь весело улыбнуться. - Я уверена, что ты скоро найдешь другую работу. - Я скрещиваю пальцы и молюсь святому Антонию. Он святой, умеющий находить все, так насколько же трудно было найти моему отцу хотя бы мало-мальски приличную работу? Мама была ярой приверженкой старого доброго Святого Антония, одного из немногих остатков ее глубокого католического воспитания. Хотела бы я иметь ее веру, но после всех потерь вера в некую божественную высшую силу кажется шуткой.
Я вхожу в нашу убогую гостиную и бросаю свой рюкзак на покрытый пластиком диван. Это смешно. Под этим пластиком не осталось ничего стоящего, что нужно защищать.
- Как думаешь, ты сможешь сбегать в магазин на углу, чтобы купить мясного ассорти и хлеба? Это поможет с ...
Похмельем. Он, наверное, пил с тех пор, как проснулся. Я включаю кран и наполняю разбитый стакан прохладной водой.
- Вот, возьми это.
- Я бы и сам сходил куда-нибудь, но... - Он проводит скрюченными пальцами по редеющим волосам.
- Но что?
Выражение лица моего отца вызывает иррациональный страх, пробегающий у меня по спине.
- Но что? - Я повторяю.