Беккет посоветовал Эдмонду вести себя так, как будто он ничего не знает о мече; тогда никто не смог бы увидеть фей и, следовательно, не поверил бы правдивости сказки. Это было огромным облегчением для Эдмонда, который хотел как можно меньше объяснений. Его разум трещал по швам, и он боялся, что сойдёт с ума во всём этом хаосе и неразберихе.
Мистер Мёрсер и Оскар Бодди оказались чрезвычайно полезными. Поскольку они оба были слугами, хотя и разного сорта, они быстро позаботились о нуждах своего начальства. Оскар приказал Элеоноре заварить чай лорду Беккету и порадовал в этом отношении несчастного председателя Ост-Индской торговой компании. Мистер Мёрсер также помог Эдмонду справиться с трудностями, как мог успокаивая своего хозяина, не давая ему взорваться от ярости и приказать подать чью-нибудь голову на блюде.
Когда было почти четыре часа утра, лорд Беккет наконец так устал, что ему не оставалось ничего другого, кроме как поспать. Элеонора удостоверилась, что старая спальня Виктории была достаточно чистой, а затем позволила Беккету остаться там. Если напоминание об отсутствии Тори было для него болезненным, он этого не показал. Но на тот момент лорд был настолько встревожен её исчезновением, что ничто не могло сделать его боль более очевидной.
Эта боль была источником огромного замешательства для Эдмонда. Последние два года он ненавидел человека, которого его сестра теперь называла своим мужем; он был абсолютно уверен, что всё, что лорд Беккет хотел от его сестры — это её тело и знание того, что он сломил дикую, непреклонную мисс Торн. И всё же теперь Эдмонду было ясно, что этот человек испытывал некоторую привязанность к его сестре; иначе, почему мысль о её потере причиняла ему столько страданий?
Торн проспал беспокойно несколько часов, но, наконец, не имея возможности отдохнуть, он встал в шесть утра и пошёл посмотреть, как поживает его гость. Оказалось, что Беккет тоже не мог уснуть, поскольку он тихо разговаривал с Мёрсером. Эдмонд слушал через дверь, молча молясь, чтобы Мёрсер не заметил его присутствия.
— К счастью, переговоры завершились незадолго до того, как пришло сообщение от асрай, — говорил Мёрсер, пытаясь утешить. Он мало чего знал о тонком искусстве уменьшения эмоциональной боли других; Беккет ясно осознавал это, поскольку, казалось, не ждал, что слова Мёрсера действительно успокоят его.
— Да, — признал он, но его мысли явно были в другом месте.
— Я должен был с ней попрощаться.
— Я сказал вам это, когда мы уезжали.
—Заткнитесь, — прорычал Беккет своему клерку.
— Я знал, что вы были правы тогда, и теперь я осознаю это ещё яснее. Что, если они убьют её?
— Они не посмеют. — уверенно сказал Мёрсер.
— Неужели? — с горечью сказал Беккет.
— Я подозреваю, что Орсон Шоу без колебаний нанесёт ей вред, если взамен он получит то, что хочет.
— Нет это не так; её убийство не принесёт ему желаемого. — заметил Мёрсер.
— Если он убьёт Викторию, ему нечем будет торговаться.
— Пока мы не понимает, убил ли он её, у него всё ещё есть преимущество.
— Слишком рискованно, — убеждённо сказал Мёрсер.
— Если она и окажется в почти смертельной опасности, сэр, это произойдёт после того, как меч будет передан пиратам.
Беккет тяжело вздохнул.
— Я не могу отдать им меч, — сказал он.
— Если он попадёт в их руки…
— У вас есть пояс и посох.
— Незначительные средства защиты, чтобы уберечь себя от телесных повреждений, — снисходительно сказал Беккет.
Эдмон нахмурился. Господи, что за пояс и посох, о которых говорит Мёрсер?
— С помощью меча они могут нанести ущерб Компании; и если Компания разорится, то я тоже.
— Верно, — с сожалением признал Мёрсер. Он сделал паузу.
— А как насчёт Виктории? Вы оставите её им?
— НЕТ! — Беккет сказал это так решительно, что даже Эдмонд отпрыгнул от двери в испуге.
— Нет, — повторил он, теперь мягче, — Я не брошу её на произвол судьбы. Она этого не заслуживает. Её честь итак уже достаточно пострадала; если я оставлю её им, она будет полностью уничтожена.
— Это не худший исход, милорд, — сухо сказал Мёрсер.
— Потерять её — вот худший исход, — кратко сказал Беккет.
Последовала ещё одна пауза.
— Вы действительно любите её, не так ли? — недоверчиво сказал Мёрсер.
— Я не способен любить.
— Посмею не согласиться, — фыркнул Мёрсер.
— Была бы на её месте любая другая женщина, ваша жена или нет, вы бы оставили её на растерзание пиратам. Представьте, если бы вы женились на мисс Харрис.
— Нет, — с отвращением сказал Беккет.
— У меня было достаточно кошмаров этой ночью; последнее, что мне нужно — представить эту девку в образе моей леди Беккет.
Эдмонд подавил смех.
— Хорошо, — усмехнулся Мёрсер.
— Но тем не менее. Вы бы оставили её пиратам, недолго думая. То же самое верно и для любой другой женщины. Что делает Викторию более ценной?
— Насколько вы знаете, она может носить моего наследника, — холодно заметил Беккет.
— Вы, конечно, укладывали её в постель достаточно раз, — пренебрежительно сказал Мёрсер, и этот комментарий заставил Эдмонда скривиться от отвращения,
— Но даже в этом случае вы не можете быть уверены, что это так. Пираты наверняка избили её настолько, что ребёнок, которого она может вынашивать, к этому моменту уже должен быть мёртв.
— Вам пришлось озвучить мои худшие опасения, — простонал Беккет.
— Вы думаете, они избили её и убили вашего ребёнка?
— Я более чем уверен, что они пытают её в той или иной форме, даже если нет ребёнка, которого можно было бы убить.
Эдмонду хотелось вмешаться в разговор и закричать: «Но этот Орсон был её любовником! Как он мог так быстро отвернуться от неё?»
— Что ж, Орсон, очевидно, никогда не питал к ней чувств, — сказал Мёрсер, как будто услышал невысказанный вопрос Эдмонда.
— Ведь он уже был женат до того, как встретил её…
«Что?!» — подумал Эдмонд, его охватило негодование по поводу этого факта. «Как он мог предать мою Тори?»
— Он мог бы причинить ей вред, — продолжил Мёрсер, пожимая плечами.
— Но я не уверен что это смог бы сделать Воробей.
— Я уверен, — категорично сказал Беккет.
— Воробей — предатель и лжец, как и любой другой пират. И он меня презирает.
— Не без оснований, — пробормотал Мёрсер, но Беккет, похоже, не слышал его.
— Он ненавидел меня с самого начала, — сказал он холодным голосом.
— Он будет искать способы причинить мне вред, запомните мои слова. Если что-то принадлежит мне, то он обязательно уничтожит это, независимо от последствий.
Эдмонду не понравилось, как Виктория в этом предложении превратилась в «это».
— Леди — это не корабль… и даже не груз, — заметил Мёрсер.
— Ведь он делал всё, о чём вы его просили, пока вы не отправили его с миссией по доставке рабов в Карибское море. Он бы не освободил их, если бы у него не было моральной дилеммы с продажей людей.
— Это не люди, это собственность, — раздражённо сказал Беккет.
— Некоторые «люди» не согласятся с вами в этом вопросе.
— Те же самые «люди» обращаются со своими жёнами как с собственностью, — сердито сказал Беккет.
— Как после этого они могут говорить, что африканцы — это люди, а не собственность?
— В недавнем прошлом я не замечал, чтобы вы относились к Виктории как к собственности, — тихо сказал Мёрсер.
— Я сказал за несколько минут до этого, что Воробей попытается уничтожить всё, что принадлежит мне, в том числе Викторию.
— Конечно. Но если бы она была всего лишь чем-то, чем вы владеете, вы бы не так беспокоились о её судьбе.
— Не правда! — рявкнул Беккет.
— Она всего лишь ценный актив!
— Есть буквально тысячи других, даже более ценных активов отчаянно желают быть приобретёнными таким человеком, как вы, — спокойно сказал Мёрсер.
— Если бы у вас не было личной привязанности к жене, вы бы не волновались так о её благополучии.