Аида кладет руку мне на шею, удерживая равновесие, пока выравнивает головку члена со своим входом. Затем обхватывает обеими ногами мою талию, и мой член проникает в нее во всю длину.
Я хватаю ее упругую задницу обеими руками. Я поддерживаю ее, когда она начинает двигаться на мне, ее руки обвивают мою шею, скользкое от мыла тело прижимается к моему.
Каким бы горячим ни был душ, ее киска еще горячее. Она сжимается вокруг моего члена, сдавливая то при входящем, то при выходящем толчке.
Я ошибался в своем предположении, что Аида не спортивная. Она ездит на мне с энергией и энтузиазмом сексуального Олимпийца. Я привык к девушкам, которые позируют в самой привлекательной позе, а потом ложатся на спину, чтобы дать себя трахнуть. Я никогда не был с кем-то настолько... нетерпеливым.
Когда она приближается к кульминации, она начинает двигаться еще быстрее, ее киска как тиски обхватывает мой член. Она опускается на меня снова и снова. От интенсивности ударов и температуры душа у меня кружится голова.
Но я ни за что, блядь, не отключусь. Я прижимаю ее спиной к стеклянной стене и трахаю еще сильнее, полный решимости доказать, что могу оттрахать ее в два раза сильнее.
Когда ее глаза начинают закатываться, то чувствую прилив триумфа.
— О Боже... О Боже... О Боже... Ох... Кэл...
Я выжимаю из нее оргазм. Он продолжается и продолжается, затягиваясь с каждым ударом моего члена. Это чертовски сексуально — видеть, как с ее лица сходит непокорность, как она подчиняется наслаждению, проходящему через ее тело.
Я делаю это с ней. Я заставляю ее чувствовать это. Не важно, ненавидит она меня или нет, хочет ли она, чтобы это был кто угодно, только не я, она бессильна сопротивляться этому. Ей нравится, как я трахаю ее.
С этой мыслью я взрываюсь внутри нее.
Я имею в виду, я действительно взрываюсь. Оргазм, как атомная бомба, обрушивается на меня без предупреждения. Мои яйца — нулевая точка, и ударная волна проносится по всем нейронам, вплоть до кончиков пальцев рук и ног. Вслед за этим ощущением мой мозг не может посылать никаких других сигналов. Мое тело обмякло, и мне приходится опустить Аиду на пол, пока я не уронил ее.
Я приваливаюсь к противоположной стене душа, мы оба задыхаемся, раскрасневшись.
Аида отказывается встречаться со мной взглядом.
Впервые она не может посмотреть на меня. Независимо от того, как я пытался смотреть на нее свысока, она всегда была готова к вызову.
Но сейчас она медленно смывает воду, делая вид, что полностью поглощена мытьем.
Она назвала меня Кэл. Она никогда не делала этого раньше. Разве что для того, чтобы подшутить надо мной на вечеринке по случаю помолвки.
— Ну вот и все, — говорю я ей. — Все официально.
— Точно, — говорит она, все еще не глядя на меня.
Мне нравится ее смущение. Мне нравится, что я нашел брешь в ее броне.
— Приятно знать, что ты не совсем ужасна в сексе, — грубо говорю я.
Теперь она смотрит на меня в ответ, глаза снова яркие и свирепые.
— Хотела бы я вернуть комплимент, — говорит она.
Я ухмыляюсь.
Аида, ты маленькая лгунья. Продолжай в том же духе, и я вымою твой рот с мылом. Или, может быть, чем-то еще...
13
. Аида
Жить с Гриффинами, мягко говоря, странно.
Единственный человек, который, кажется, рад моему присутствию — Несса. Мы не особо дружили в школе, но издалека относились друг к другу достаточно сердечно. Мы знаем некоторых общих знакомых, так что теперь мы можем поговорить обо всех странных вещах, которые они затеяли после окончания школы.
Я думаю, Нессе нравится, что я здесь, потому что я единственный человек, который не ведет себя как робот. Я готова действительно разговаривать за завтраком, а не просто работать и есть молча. Кроме того, мы обе учимся в Лойоле, поэтому можем ездить в школу вместе на Джипе Нессы.
Несса — по-настоящему добрый человек, что нечасто встретишь в мире. Многие люди ведут себя хорошо, но это всего лишь манеры. Несса раздает все свои карманные деньги бездомным людям каждый день. Она никогда ни о ком не говорит плохо, даже о тех, кто этого полностью заслуживает, например, о своем брате и сестре и самых поверхностных друзьях. Она слушает, когда люди говорят — я имею в виду, действительно слушает. Она интересуется ними больше, чем собой.
Я не знаю, как кучке социопатов удалось вырастить такую девушку. На самом деле, это даже трагично, потому что Гриффины смотрят на ее доброту как на недостаток, как на легкую инвалидность. Они шутят о том, какая она мягкая, какая невинная.