Он предложил встретиться, и я согласилась. Сказала, что безумно его люблю и не могу больше ждать. Наше свидание было назначено на вечер. У меня дома. Я заблаговременно выпроводила из квартиры бабушку и обыграла все так, будто сегодня между мной и Юрой наконец произойдет чудо.
Как и следовало ожидать, мой предатель заявился в гости с огроменным веником роз в руках. Как всегда, при параде и с обаятельной улыбкой на губах.
Мне было дьявольски трудно делать вид, что я не в курсе его похождений, но ради конечной цели я была готова немного потерпеть. Романтический ужин плавно подошел к концу, и мы с Юрой переместились в мою комнату.
Опрокинув его на кровать, я ловко стащила с него брюки, рубашку и трусы. Завязала ему глаза черной шелковой лентой и проворковала, что у меня для него сюрприз.
Юра был в восторге от моих «эротических» игр, поэтому с легкостью выполнил все мои указания: поднялся с кровати и, держа меня за руку, на ощупь побрел в указанном направлении.
Оказавшись у порога квартиры, он заподозрил что-то неладное, но было уже поздно: я вытолкнула Юру в подъезд и с громким хлопком закрыла перед ним дверь. Затем сгребла его валяющиеся на полу вещи и без малейшего сожаления выкинула их на улицу с балкона.
Пускай побегает, пособирает.
Когда спустя десять минут обнаженный Юра показался во дворе, исторгая гневные матерные вопли, я ощущала себя отмщенной. Пускай не в полной мере, но все же.
Подобрав свои брюки и суетливо просунув в них ноги, Юра окрестил меня тупоголовой стервой, на что я лишь коротко ответила: «Передавай привет Катарине Васкес». И после этого захлопнула окно.
Я была морально удовлетворена и в тот вечер впервые за многие дни погружалась в сон с улыбкой на лице.
Однако наступившее утро преподнесло мне очередной оглушительный сюрприз: все те фотографии, которые я отправляла Юре в порыве большой, затмевающей сознание любви, оказались выложенными в Интернет…
Глава 8
Ариадна
После двух лекций по русской литературе и основам журналистики я спускаюсь на первый этаж, чтобы перекусить. Вообще кафе, в котором обедают и просто коротают время студенты нашего ВУЗа, называется «Кофейная симфония», но в народе ее величают иначе – Рюмка. А все из-за необычных столиков, которые по форме действительно напоминают питейный сосуд.
Кормят в Рюмке не сказать чтобы прям очень вкусно, но все же получше, чем в столовой, которая находится двумя этажами выше. Туда наведываются только люди с феноменально крепкими желудками и бюджетники.
Водрузив на поднос капустный салат, тарелку солянки и небольшой круассан, я подхожу к кассе и расплачиваюсь за еду. Затем подхватываю его на руки и держу путь к столику у окна, который заняли мои новоиспеченные одногруппницы.
Внезапно откуда-то сбоку слышится звук моего имени, и, сбавив шаг, я чисто интуитивно поворачиваю голову. За большим прямоугольным столом, который, как мне пояснили, носит пометку «для избранных», сидит компания парней во главе с моим несносным сводным братцем.
Что ж, это неудивительно. Марк с детства был в числе так называемой элиты. В школе, во дворе, а теперь и в институте.
По правую руку от Гассена расположился парень с бритым черепом и нахальной физиономией, которая мне смутно знакома. Кажется, это Демид Южаков. Лучший друг и родственник Марка по материнской линии. То ли двоюродный, то ли троюродный брат.
Когда я последний раз видела Южакова, он был нескладным мальчишкой, который харкался сквозь узкую щель между зубов и смачно матерился. Сейчас он, несомненно, возмужал, но, судя по продолжающейся дружбе с Гассеном, в глубине души остался тем же недалеким идиотом.
Народная мудрость: скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
Остальные парни в компании сводного брата мне незнакомы, но насмешливое выражение их лиц красноречиво говорит о том, что секундой ранее они обсуждали меня. И интуиция подсказывает, что далеко не в лестном ключе.
– Чего такая кислая, Юцкевич? – Южаков, судя по всему, тоже меня помнит. – Лимон проглотила?
– Нет, – качаю головой. – Тебя увидела.
– Ну и как? – забавляется. – Изменился? Похорошел?
– Изменился. Но не похорошел.
Парни за столом разражаются низким сиплым гоготом, а я фыркаю и, демонстративно отвернувшись, продолжаю путь. Не хватало еще обращать внимание на всяких глумливых дураков.
– И это все, на что ты способна? – со смехом бросает Демид мне в спину.
– Это все, чего ты достоин, – отвечаю, не оборачиваюсь.
Мне почти удается покинуть поле нашей словесной перебранки с гордо поднятой головой, однако внезапно все идет наперекосяк. На полный скорости шагаю к своему столику, когда неожиданно откуда-то сбоку на меня налетает нечто и едва не сбивает с ног. Поднос, который я несла в руках, взмывает в воздух, а его содержимое опрокидывается мне на грудь и с сокрушительным грохотом падает на пол.