На этот раз смущенно отводить взор приходится мне. Я выдерживаю паузу, с силой закусив нижнюю губу, а затем судорожно сглатываю и интересуюсь:
– Он говорил, что именно произошло?
– Нет. Никаких подробностей. Только в общих чертах.
Я киваю. Слишком часто и слишком дергано, выдавая себя и свое смятение с потрохами.
Мне казалось, что я переросла, переболела. Вырезала опухоль болезненного прошлого из души. Но теперь, когда совершенно незнакомый человек напоминает мне обстоятельства моей подростковой драмы, я вновь проваливаюсь в бездну неудобных чувств. Вновь ощущаю себя виноватой, глупой, жалкой.
– Если что, я не специально, – говорю зачем-то.
Во мне кипит потребность оправдаться перед Диной, потому что она кажется мне хорошим человеком. Гораздо более хорошим, чем я сама.
– Не надо, – она мягко обрывает зарождающийся поток моих объяснений. – У Марка тоже характер не сахар. Я-то знаю.
– Это точно, – слабо улыбаюсь и, опустив подбородок, концентрирую внимание на белесой струе воды.
– Знаешь, я не привыкла полагаться на чужое мнение, – после недолгого молчания Дина вновь подает голос. – Предпочитаю составлять его самостоятельно.
Я поднимаю глаза к зеркалу, а она продолжает:
– Я облила тебя супом, а ты даже не выразила недовольства. Не знаю, как насчет всего остального, но ты точно не высокомерная.
– Спасибо, – с губ срывается усмешка.
– А еще ты совсем не похожа на ведьму. Так что, судя по всему, россказни Гассена – полная брехня.
Мы смеемся. Динины кудряшки забавно подрагивают, и, глядя на них, я вдруг чувствую необъяснимое тепло где-то под левым ребром.
Поразительно. Я знаю ее от силы пятнадцать минут, но у меня уже есть стойкое ощущение, что мы обязательно подружимся.
Глава 9
Марк
Люблю раннее утро. Так тихо и кажется, что все сдохли. Иллюзия, конечно. Но пребывать в ней какое-то время довольно приятно.
Я мизантроп и не вижу в этом ничего предосудительного. Люди – те еще сволочи. Забравшись на вершину пищевой цепи, подмяли под себя планету и творят лютый беспредел. Ядерное оружие, геноциды, непрекращающиеся войны, истерзанная экология – этот список можно продолжать бесконечно.
А еще люди – это единственный вид, который убивает не только ради выживания, но и для удовольствия. И я сейчас не про какие-то единичные случаи говорю, нет… Вся история человечества измазана кровавыми пятнами. Это в очередной раз доказывает, что главная угроза для жизни людей – это сами люди.
Забавный парадокс, не так ли?
Опрокинув в себя вторую чашку эспрессо, закрываю балкон и подхожу к холодильнику. Я далеко не спец в плане готовки, но нехитрые бутерброды состряпать могу.
Обычно завтрак нам организует наша домработница Илона, но в последнее время я все чаще пропускаю «дружные» семейные застолья. Во-первых, не могу долго смотреть на смазливую физиономию рыжей стервы. Так и подмывает запульнуть в нее солонкой или перечницей. Чтобы заткнулась и перестала раздражать мои нервы.
А, во-вторых… Хотя, собственно, нет никаких «во-вторых». Причина исключительно в Ариадне. И в ее повсеместном присутствии, которое триггерит мою психику похлеще, чем красная тряпка быка.
Кладу на стол пару яиц, хлеб, сыр и палку сырокопченой колбасы, намереваясь сварганить их этого некое подобие завтрака, когда внезапно на кухню входит бесячая сводная сестра. Она неприятно шаркает по полу пушистыми тапочками, в пух и прах разбивая гармонию моего уединенного утра.
Блядь. Помяни ведьму – она тут как тут.
Прохожусь недовольным взглядом по растрепанной гриве и пижаме с утятами, которая больше подошла бы пятикласснице, нежели студентке первого курса, и вдруг замечаю в руке Ариадны то, что никак не вписывается в концепцию ее ванильного образа.
Нож.
Большой. Столовый. С поблескивающим металлическим лезвием.
– Зачем тебе нож? – хмурюсь я.
– Вам, – поправляет она.
– Чего?
– К человеку с ножом обращаются на «вы», Марк, – поясняет она, многозначительно играя бровями.
М-да. Как была глубоко придурочной, так и осталась. Хоть санитаров зови.
– Хочешь меня зарезать? – лениво роняю я, переключая внимание на лежащие передо мной яйца.
– С чего ты взял? – ее тон буквально вибрирует фальшью.
– Делаю выводы на основе прошлого.
– Прошлое на то и прошлое, чтобы его отпускать, – философски изрекает Ариадна, становясь у противоположного края кухонного островка. – Нож я брала для того, чтобы распаковать вещи, которые вчера доставила транспортная компания. Так что… Я больше не испытываю к тебе ненависти, Марк.