Феерическое окончание наступает до смешного быстро. Словно мне снова четырнадцать, и я впервые зарегистрировался на порносайте. Достав из бардачка влажные салфетки, привожу себя в порядок и застегиваю ремень.
Мне срочно необходима девушка. Реальная, доступная и… желательно рыжая. Мне надо провести с ней ночь или пару ночей. Чтобы успокоиться и перестать так бурно реагировать на присутствие сводной сестры.
А не то такими темпами я ладони до мозолей сотру.
Мне нужна девушка-антидот. Девушка-обезболивающее. Девушка, которая хотя бы на время усыпит бесов, резвящихся у меня в черепной коробке.
Захлопываю компьютер и, выкрутив руль, газую в сторону ВУЗа. Нарушаю все допустимые лимиты скорости и бросаю тачку на университетской парковке через каких-нибудь сорок минут.
По плану у меня – кофе. Пускай даже дерьмовый, из автомата. Я зависим от кофеина, но это не проблема. Проблема в том, что это далеко не единственная зависимость, которую я не могу контролировать.
Приложив пластиковую карту к терминалу оплаты, терпеливо жду, пока допотопный вендинговый аппарат приготовит мне коричневую бурду. Вскидываю голову, скользя взглядом по кишащему студентами холлу, и вдруг замечаю на горизонте огненный всполох рыжих волос.
Походкой от бедра ведьма чешет в моем направлении. И не одна в компании кнопки Дины Нечаевой, которая держит ее под руку и самозабвенно что-то лепечет.
Ни хрена себе поворот. Каким это, интересно, макаром они спелись?
По-моему, дружба кролика и удава и та выглядела бы более органично. Динка – милая, прилежная девчушка. Слишком добрая и правильная для этого сурового циничного мира. А Юцкевич – хищница со стальными клыками. Проглотит и не подавится.
– Привет, Марк, – улыбается Нечаева, притормаживая у кофейного автомата. – Что с лицом?
Ариадна останавливается чуть поодаль, с преувеличенным вниманием глядя в сторону. На ней гладкий бархатный ободок и футболка с надписью «Во всем виноват недосып и Волан-де-Морт», выгодно подчеркивающая упругую грудь.
– Божья импровизация, – бурчу я, извлекая горячий стаканчик.
– Да ну? Не знала, что ты веришь в бога, – Дина занимает мое место у аппарата и принимается жать кнопки, выбирая напиток.
– Бог – это собирательное понятие, – отзываюсь я. – Но я верю в карму.
– Правда? – она задумывается. – Я, пожалуй, тоже.
– Ну а ты? – слегка повышаю голос, обращаясь к Юцкевич, которая изо всех сил изображает заинтересованность цветом стены. – Веришь в карму, Киска?
– Что? – она морщится, глядя на меня с раздраженным непониманием.
– Я спросил, веришь ли в карму, Киска? – медленно и членораздельно повторяю я.
Намек довольно тонкий. Но, кто знает, вдруг поймет?
– Гассен, ты головой ударился? Что за чушь несешь?
– Может, мне стоит промяукать, чтобы ты лучше меня поняла? – скалюсь, уже даже не скрывая издевки в голосе.
Дина с Ариадной озадаченно переглядываются. Наверное, считают, что я сошел с ума.
– Марк, у тебя все в порядке? – осторожно интересуется Нечаева. – При чем тут вообще кошки?
– Спроси у своей новоиспеченной подружки, – забавляюсь. – Ей виднее.
Ответом мне служит молчаливое недоумение. Судя по всему, мои ядовитые стрелы так и не достигли цели.
Делаю финальный глоток и отправляю стаканчик с недопитым кофе в урну. Поправляю рюкзак на плече и, проходя мимо Ариадны, иронично бросаю:
– Зачетный ободок, Юцкевич. Но тот, что с ушками, тебе больше шел.
Глава 11
Ариадна
Щеки вспыхивают жаром. Так быстро и болезненно, будто их обварили кипятком. Гулкий шум вспенившейся крови застилает слух, а голова становится чумной и тяжелой.
Марк уже давно ушел, а я все еще слышу его шаги, эхом отдающиеся где-то в области солнечного сплетения. Бам-бам-бам. Прямо в унисон с моим истерично колотящимся сердцем.
Он знает. Знает!
Но как это возможно, черт возьми?!
– Ари, что с тобой? – ко мне приближается Дина и ласково касается моего плеча. – Ты покраснела и выглядишь очень напуганной…
– Кажется, я в беде, – хриплю еле слышно.
Осознать случившееся получается с трудом. Шестеренки в мозгу заедают и скрипят. Паника, ядом расползающаяся по венам, парализует тело и мыслительные процессы.
– В какой еще беде? О чем ты? – тревожится Дина.
Мы с ней знакомы не так долго, но я уже вижу искреннее сопереживание в ее глазах. Она очень хорошая. А я, видимо, и впрямь выгляжу как человек, застывший на краю пропасти.