Мне тринадцать. За окном догорает закат. Смеркается.
Набравшись смелости, толкаю ручку и выхожу в коридор. Прислушиваюсь, дабы убедиться, что вокруг нет посторонних, и делаю несколько робких шагов вперед. Коротко стучу в дверь и замираю в томительном ожидании.
Через пару секунд по ту сторону слышится копошение. Дверь распахивается, и на пороге показывается моя сводная сестра. Сложная, непостижимая, как тайны космоса, и… обезоруживающе красивая.
– Чего тебе, Марк? – спрашивает, капризно надувая губы.
– Я… Я тебе кое-что принес, – достаю из-за спины цветок и вручаю его ей.
Санторни Аплоз. Редчайший сорт роз. Тонкий, нежный, с голубым отливом. Я рисковал жизнью, чтобы добыть этот экземпляр, и теперь очень хочу, чтобы она оценила его по достоинству.
– Ого, как красиво… – Ариадна внимательно рассматривает тугой бархатный бутон. – Где ты его взял? У нас такие не растут…
– Зато они растут в саду у Аркадия.
– Ты был у Аркадия? – испуганно округляет глаза.
– Пришлось, – киваю. – Но не переживай, я отделался малой кровью.
– Спасибо, – задумчиво поглаживает нежные лепестки. – Выходит, ты выполнил свою часть уговора?
– Да, – нервно сглатываю. – А ты выполнишь свою?
Ариадна не спешит с ответом, продолжая ласкать взглядом розу, и я воспринимаю ее молчание как согласие. Набираю в легкие побольше воздуха и, зажмурившись, на коротком судорожном выдохе подаюсь вперед.
Тянусь губами к ее манящему сахарному рту, когда внезапно слуха касается сдавленное хихиканье. В ужасе распахиваю веки и вижу, что Ари смеется. Насмехается надо мной! И это после всего, что я для нее сделал…
– Ты в своем уме, Марк? Неужели ты и впрямь думал, что я тебя поцелую?
– Но мы… Мы ведь… – блею я не в силах облечь сокрушительные эмоции в слова.
– Ты такой наивный, – заливается пуще прежнего. – Но за розу спасибо. Она и впрямь прекрасна.
А в следующую секунду дверь перед моим носом оглушительно захлопывается.
Глава 2
Ариадна
Марк спускается к столу спустя десять минут отсутствия. Высокомерный. Отрешенный. С выражением великого снисхождения на надменном лице.
В этот раз, в отличие от предыдущего, его спортивный торс скрыт под тканью футболки, и благодаря этому я могу смотреть на сводного брата, не покрываясь предательским румянцем. Больше нет необходимости стыдливо прятать взгляд и взволнованно покусывать губы. Он оделся – и мои нервы пришли в состояние относительного покоя.
Хотя, если честно, я до сих пор в шоке от того, как он изменился за пять лет…
Когда я уезжала из Москвы, Марк Га́ссен был худощавым угловатым подростком с отвратительными манерами и злым языком. Внутренне он все тот же говнюк, а вот внешне…
Гадкий утенок превратился в черного лебедя.
Клянусь, когда я зашла сегодня в дом и напоролась взглядом на его внушительную фигуру, у меня отвисла челюсть. Сначала я не узнала вредного сводного брата, а потом… Потом едва не поперхнулась собственной слюной от изумления. В общем, мне понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и нацепить маску невозмутимости.
Гассен стал гораздо выше и шире в плечах. Оброс мышцами и на славу потрудился над прессом. А его кожа – матовая, гладкая, фарфоровая – казалось, отдавала каким-то магическим сиянием… Будто у Эдварда Каллена из «Сумерек».
Любопытно. Может, вампиры действительно существуют?
Марк стал совершенно другим. Прежними остались только глаза. Пронзительно-голубые. Холодные, словно две океанские льдинки. Вызывающие непреодолимое желание поежиться.
– Давайте выпьем за Ари, – тетя Камилла, моя мачеха, поднимает бокал в воздух. – За нашу умницу и красавицу. Мы очень рады, что ты приехала и наконец снова будешь жить с нами.
– Я тоже этому рада, – улыбаюсь я и, чокнувшись с родителями, отпиваю немного сока.
Мистер «шли бы вы все к черту», само собой, в перезвоне бокалов не участвует. Откинулся на спинку стула и с откровенно скучающим видом пялится в телефон.
– Марк, убери мобильник, пожалуйста, – тетя Камилла пуляет в сына строгий взгляд. – Мы же за столом.
Гассен заканчивает сообщение, которое до этого печатал, а потом с явным нежеланием откладывает гаджет в сторону. Экраном вниз. Проводит пятерней по густым иссиня-черным волосам и, упираясь локтями в столешницу, заявляет: