– Давай, – соглашаюсь я. – Только напомни накануне. А то могу забыть.
– Спасибо, Марк, – мурлычет она с радостью.
А затем подается вперед и, положив ладонь на мою щеку, тянется к губам с явным намерением осуществить слащавый слюнообмен.
Реагирую мгновенно: сдергиваю ее руку со своего лица и демонстративно отворачиваюсь в сторону.
Обойдемся без сопливых телячьих нежностей.
– В чем дело? – выдает слегка оскорбленно.
– Никаких поцелуев, – предупреждаю я, соскакивая с постели. – Запомни раз и навсегда.
– Это еще почему? – в ее взгляде плещется недоумение.
– Не люблю.
– Не любишь целоваться? – тянет недоверчиво.
– Именно так. А теперь собирайся – мне скоро нужно уходить.
Я не целую девушек в губы. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Можете называть это как хотите: правило, кредо, заскок. Но факт остается фактом: обмен бактериями посредством губ и языка – для меня табу.
Моя половая жизнь началась в шестнадцать лет, и за минувшие три года я перетрахал уйму девушек. Но в плане поцелуев я гребаный девственник. Нетронутый и неискушенный. Мне не раз задавали вопросы, мол, почему так? А я лишь пожимал плечами и озвучивал одну из многочисленных отговорок, припрятанных у меня в арсенале.
Но, говоря откровенно, истинная причина заключается в том, что я тупо брезгую. О-о-о, я очень-очень брезгливый! Почти как старина Говард Хьюз. Если секс – то только в презервативе. Даже минет. Если рукопожатие с незнакомым человеком – то только с последующей санитарной обработкой рук. Если питание в общепите – то только в ресторанах с высоким рейтингом. Ибо я совсем не горю желанием есть из нетщательно промытых тарелок.
В общем, у меня, как и у любого человека, есть свои загоны. Я их уважаю и требую уважения от других. Поэтому, когда девушка демонстрирует намерение покуситься на мой рот, я тотчас очерчиваю личные границы. Четко и недвусмысленно.
Ибо нехуй лезть туда, куда тебя не просят.
Бегло споласкиваюсь в душе. А когда выхожу, Эрика заявляет, что ей тоже нужно помыться. Дескать, просто влажных салфеток недостаточно.
Раздраженно нахмурившись, кошусь на часы. До встречи с пацанами остается меньше двадцати минут. И что-то мне подсказывает, что Эрика в этот срок даже близко не уложится.
– Ладно, – вздыхаю я. – Я пошел, а ты оставайся. Как приведешь себя в порядок и будешь уходить, просто захлопни дверь. Она закроется автоматическим.
В этом огромное преимущество потрахушек в отеле. Можно со спокойной душой оставить в номере малознакомую девушку, не переживая за сохранность имущества и за то, что она из любопытства будет рыться в твоих вещах.
Вот уже второй год подряд я арендую люкс в пятизвездочном отеле. Он закреплен за мной, и других постояльцев сюда не пускают. Это очень удобно: я могу приходить сюда, когда хочу, приводить, кого хочу, и при этом не заморачиваться с уборкой и сменой постельного белья. Обслуживание номеров здесь ежедневное.
Одевшись и бегло высушив волосы, выхожу в коридор и на лифте доезжаю до первого этажа. Оказавшись в лобби, коротко киваю администратору на рецепции, дескать, на сегодня все, я пошел. Мы с ним вроде как сдружились: за умеренные чаевые он выполняет все мои просьбы.
Заметив меня, портье с услужливой улыбкой на губах распахивает дверь, и я выхожу на улицу, глубоко вдыхая вечерний воздух, пропитанный ароматами выхлопных газов, свежеуложенного асфальта и фруктовых айкосов.
Сворачиваю за угол, направляюсь к бару с лаконичным названием «Нефть». Там можно недурно поужинать, выпить крафтового пива и от души порубиться в приставку.
Мой путь лежит через небольшой сквер, засаженный липами. Иду по узкой асфальтированной дорожке, когда внезапно на противоположной стороне улицы замечаю Алинку Перову, бессменную девушку Южакова.
Если мне не изменяет память, ребята вместе еще со школы. Лет этак с четырнадцати. Первая любовь, первый поцелуй, первый секс. Романтично, не так ли? Лично я не фанатею от подобной ванили, но Демиду вроде нравится. Так что флаг ему в руки.
Намереваюсь перейти дорогу, чтобы поздороваться с Алинкой, однако в следующую секунду из ниоткуда возникает Вадим Таманский, еще один мой друг. Приблизившись к Перовой, он заключает ее в объятия, проводит рукой по длинным русым волосам и… целует.
По-настоящему, сука. Взасос.
Сказать, что охреневаю, – не сказать ничего. Глаза ползут на лоб, а нижняя челюсть медленно отъезжает вниз. Я так шокирован, что даже пошевелиться не могу. Стою и как дебил очумело пялюсь на бессовестною парочку.