Я пуляю в него резкий пригвождающий взгляд. Откуда он знает о фотографиях Юцкевич? Я пока ничего ему не говорил.
– Сори, брат, но у Южакова язык как помело. Особенно, когда выпьет, – Кайсаров тут же считывает причину моего недовольства.
– Не распространяйся об этом, – предупреждаю я. – Я еще не решил, что предприму дальше.
– А что ты собрался предпринимать? – в голосе друга появляется любопытство.
– Сказал же, еще не решил.
– Не решил, но наверняка все как следует обдумал. Колись, извращенец, какие фантазии крутятся в твоей порочной башке?
– Почему ты думаешь, что я фантазирую о ней в этом смысле?
Его предположения чертовски верны и оттого вдвойне меня бесят.
– Потому что я видел ее в универе, – отвечает просто.
– И что? – с интересом, который сам в себе презираю, кошусь на друга.
– Я б вдул, – пожимает плечами.
Ну, кто бы сомневался. Булат относится к той категории парней, которые трахают все, что движется. Без разбора и каких-то завышенных эстетических притязаний.
– Я не нюдсы Юцкевич имел в виду, – говорю я, решив свернуть эту неоднозначную тему.
– А что тогда? – Булат глубоко затягивается никотином.
Какое-то время молчу, взвешивая все «за» и «против, а потом прихожу к выводу, что должен поделиться своими сомнениями. Кайсаров хоть и хулиганье, но я ему доверяю. Он, в отличие от Вадима, никогда бы не положил глаз на девушку друга.
– Во вторник по пути в «Нефть» я случайно увидел Алину, – начинаю я.
– Демидовскую, что ли?
– Да, – киваю мрачно. – Только она была не одна.
Булат замирает, явно что-то почувствовав. Его темно-зеленые глаза сужаются, и в них появляется нетерпение.
– В общем, она была с Вадимом, – договариваю я. – И они целовались.
– С каким нахуй Вадимом? – выдает озадаченно.
– С Таманским.
Повисает тишина. Булат тушит сигарету о перильное ограждение, смачно сплевывает на пол и снова поднимает на меня ошалелый взгляд:
– А ты ничего не попутал?
– Не попутал, – отсекаю уверенно. – Несколько минут на их щенячьи ласки смотрел.
– А они тебя видели?
– Нет. Им не до посторонних было.
– Пиздец, – выдыхает изумленно.
А мне и добавить нечего. Еще какой пиздец.
– Как Вадос мог так поступить? – недоумевает Булат, меряя шагами веранду. – Он же знает, что Южаков в свою Алинку по уши!
– Видимо, не один Южаков в нее по уши, – подмечаю едко.
– Гондон! – злится Кайсаров. – Блядь, какой же он гондон! Давай уебем его, а?
– Перед этим Демиду рассказать нужно, – говорю сдержанно.
Я понимаю реакцию Булата. Его бомбит. У меня, в отличие от него, было время, чтобы справиться с возмущением, поэтому взрывных эмоций почти не осталось. Только разочарование и суровая решимость выполнить свой дружеский долг.
– Прямо сейчас? – Булат притормаживает.
– Думаю, сейчас. Дальше тянуть бессмысленно.
– Согласен, – кивает, поразмыслив. – Пошли?
– Пошли.
Отрываемся от перил и возвращаемся обратно в випку. Демида тут нет, отчего мы делаем вывод, что он спустился на танцпол. Что ж, это нам даже на руку. Обычно танцы в пьяной толпе благотворно действуют на его настроение.
Булат нервно хватается за кальянную трубку, а я опускаюсь на диван и, скрестив руки на груди, погружаюсь в мрачные раздумья. О дружбе, о превратностях любви и о том, почему некоторые люди, к которым ты вроде бы не испытываешь теплых эмоций, никогда не исчезают из твоей жизни насовсем.
Взять хотя бы рыжую бестию. Мы впервые встретились, когда мне было десять. С того рокового момента минуло больше девяти лет, а она до сих пор костью стоит у меня в горле.
Сначала Ариадна дико меня раздражала, потом я в нее влюбился (со всей силой непроходимой юношеской тупости), затем возненавидел (это чувство, пожалуй, было самым сильным и концентрированным) и наконец спустя пять долгих лет – возжелал.
Это очень странно и попахивает каким-то биполярным расстройством, но, как бы я ни пытался, у меня не получается выкинуть эту дрянь головы. Я все равно думаю о ней. Постоянно думаю. Перед сном, за рулем, на парах, на тренировках в качалке, во время дрочки. И даже во время секса с другими девушками!
Черт, я реально свихнулся. Может, к психологу сходить?
Дверь випки резко распахивается, и на пороге показывается Южаков. Раскрасневшийся. Веселый. Довольный.
Буду надеяться, что запаса его позитива хватит на то, чтобы достойно воспринять мои говенные новости.
– Сядь, – говорю я, обращаясь к двоюродному брату. – Нужно поговорить.
– О чем? – Южаков падает на диван по соседству и изображает ленивую заинтересованность.
Коротко переглядываюсь с Кайсаровым и приступаю к рассказу. Говорю о том, что видел накануне. Прохожусь тупо по фактам: кто, где и с кем. Сухо, лаконично, без лишних подробностей.