И это чертовски странно, учитывая экзотический тип ее внешности. Чтоб вы понимали, у Дины в венах течет кубинская кровь! Ее бабушка была родом из Гаваны. И ее дедушка, советский ученый, приехавший на Кубу для обмена опытом, тотчас влюбился в нее.
Если рассуждать объективно и непредвзято, Нечаева очень красива: шоколадная кожа, буйные локоны, огромные глаза. Но проблема в том, что она не осознает своей привлекательности и даже в какой-то степени стыдится своих южных корней. Ведь из-за них она не такая, как все: слишком смуглая, слишком кудрявая, слишком похожая на мулатку.
Я неоднократно говорила Дине, что она очень симпатичная, но подруга лишь отмахивается. Дескать, ты так считаешь только потому, что мы дружим. Она совершенно не умеет принимать комплименты и спешно открещивается от них. Даже если это нечто банальное вроде: «Ты сегодня круто выглядишь».
– Кстати, как Марк? – Нечаева запрыгивает на багажник и ставит рядом рюкзак. – Больше не кидал двусмысленных намеков?
– Слава богу, нет, – я пристраиваюсь рядом. – Но я стараюсь лишний раз не попадаться ему на глаза. От греха подальше.
Это чистейшая правда. Я не просто не хочу, но и, откровенно говоря, боюсь контактировать со своим мрачным сводным братом. Не знаю, почему, но один его вид вселяет в меня какой-то иррациональный первобытный ужас. Идеальная бледная кожа, холодные голубые глаза, иссиня-черные волосы и мощная темная аура…
Аура, от соприкосновения с которой мурашки ползут по спине.
Нет, мне, определенно, не хочется иметь с Марком ничего общего. Даже тот факт, что он живет в комнате напротив, отзывается в груди каким-то тихим щемящим беспокойством. Хорошо одно: этот граф Дракула на минималках крайне редко появляется дома. Уходит рано, приходит под утро. Так что мы и впрямь практически не пересекаемся.
– Это правильно, – одобряет Нечаева. – Держаться на расстоянии – отличная тактика.
Какое-то время мы молчим, болтая ногами и любуясь уютным вайбом золотой осени, а затем я игриво толкаю Дину плечом и предлагаю:
– Хочешь порулить?
– У меня нет прав, – улыбается немного грустно. – И вряд ли когда-то будут.
– Почему?
– Боюсь, – коротко отзывается она, но в подробности не вдается.
А еще в Дине есть какая-то загадка. Она вроде вся такая открытая, с душой нараспашку, но при этом я чувствую, что у этой хорошей, на первый взгляд, девочки есть секрет. И, возможно, даже не один…
– Я тоже раньше боялась, – делюсь я. – Но, чем больше ездишь, тем меньше страх.
– А как дела с парковой? – интересуется насмешливо.
Конечно, я рассказала Дине эпичную историю позора и спасения, которая приключилась со мной недавно.
– Лучше, – хихикаю. – Например, сегодня я припарковалась абсолютно самостоятельно.
– Поздравляю! А что тот парень? Еще не звонил?
– Кирилл? Утром написал, – довольно играю бровями.
– Да ну? И что говорит?
– На свидание зовет.
– Круто. А ты что?
– Я еще не ответила, но, наверное, соглашусь, – тяну задумчиво. – Он вроде ничего. И пишет на удивление грамотно.
– О, я обожаю это в парнях!
– Я тоже, но в наше время это такая редкость. Прямо как белый янтарь или… уссурийские тигры.
Мы с Диной заливаемся смехом, продолжая болтать обо всем и в то же время ни о чем, когда внезапно мое внимание привлекает стоящий неподалеку темно-синий Форд Мустанг. И вовсе не потому, что это редкая модель автомобиля (необычных и крутых тачек на университетской парковке хоть отбавляй), а потому что он сильно (и довольно недвусмысленно) раскачивается.
– Матерь божья! – вспыхиваю я. – Похоже, там кто-то занимается сексом!
– Где? – пугается Дина.
– Да вон там! В Мустанге!
Нечаева перехватывает направление моего взгляда, и вдруг ее лицо превращается в восковую маску. Она перестает дышать и вся будто каменеет. Ни один мускул не шевелится, только во взгляде недвижным фоном застывает тоска. Лютая, кровожадная, черная.
– Дина, что с тобой? – я встревоженно хватаю ее за руку.
– Ничего, – она неотрывно смотрит на Мустанг, который натурально ходит ходуном.
– Я же вижу, что-то не так, – чуть сильнее сжимаю ее пальцы, дабы привести в чувства.
Но подруга никак не реагирует на требовательное касание. Ее ладонь в моей руке ощущается как нечто безжизненное.
– Дина! – восклицаю я. – Чья это машина?!