Если мы с Юцкевич начнем общаться, я ее либо трахну, либо придушу. И то, и другое светит тюремным сроком, поэтому я предпочитаю держаться на расстоянии.
Так безопасней. И для меня, и для нее.
Выхожу на улицу и, щурясь на ярком полуденном солнце, запрыгиваю в Порше. Выехав за пределы поселка, выжимаю педаль газа в пол – и малышка за считанные секунды разгоняется до сотни.
Я не фанат дешевого адреналина, но иногда он помогает сбросить накопившееся напряжение. Хотя бы на короткое время.
С момента драки с Южаковым минуло уже три дня, а мы до сих пор не разговариваем. Я не признаюсь в этом ни одной живой душе, но чувствую себя откровенно хуево. И не из-за рассеченной башки, нет… А из-за того, что друг усомнился в моих мотивах. Решил, что я засираю его личную жизнь только потому, что сам глубоко несчастлив.
Никто не хочет быть мразью. Даже самые отъявленные подонки – маньяки и убийцы – не считают себя таковыми. Они находят оправдания своим поступкам. Пускай тупые, пускай аморальные, но все же оправдания.
А все потому, что самоценность любого человеческого существа должна на чем-то зиждиться. Ей нужна опора, понимаете? Фундамент, на котором кирпичик за кирпичиком можно выстраивать элементы своего «я».
Я никогда не пребывал в иллюзии, что я святой. У меня уйма недостатков, и каждый из них по-своему разрушает личность. Я пью, матерюсь, использую женщин, не занимаюсь благотворительностью (хотя денег, доставшихся мне в наследство от отца, хватит на несколько безбедных жизней), не забочусь об экологии, не сочувствую тем, кому повезло меньше, чем мне. Я циничен, груб, иногда излишне прямолинеен. Трачу понапрасну не только бабки, но и свою жизнь.
Да, я не идеал. Я так же далек от него, как Северный полюс от Южного. Но вот в чем я был действительно уверен, так это в том, что я хороший друг. Не потрясающий, не превосходный. Но хороший. На твердую, сука, четверку.
И для меня стало чертовски неприятным открытием, что мой лучший друг, оказывается, так ни хрена не считает. Он заподозрил меня во лжи только на основании того, что мои отношения с женщинами складываются не так радужно, как у него. Типа я завидую, прикиньте?
Хотя чему тут завидовать… Нет любви – нет проблем. И ситуация с Алиной Перовой в очередной раз доказала это.
Бросив тачку на парковке, захожу в универ, держа пусть прямиком к лекционной аудитории. Навстречу попадаются какие-то люди. Кто-то здоровается со мной, кто-то зовет по имени, но я смотрю тупо перед собой, не отвлекаясь на посторонние звуки.
Сори, ребят, но сегодня я не в духе.
Заворачиваю за угол, намереваясь затеряться где-то на галерке, когда внезапно, перед самым входом в помещение, мое внимание рыболовным крючком цепляется за что-то яркое, в сущности, незначительное, но тем не менее безумно меня триггерящее.
Пожар рыжих волос. Провокационно короткая юбка. Шпильки высотой с девятиэтажку и блузка, на которой не помешало бы застегнуть пару верхних пуговиц.
Юцкевич стоит у окна и, томно хлопая длинными кукольными ресницами, общается с каким-то белобрысым типом в пидорских джинсах. Присматриваюсь к лицу парня и понимаю, что уже не раз видел его где-то стенах института. Возможно, мы даже знакомы….
Блядь, как же его зовут? Костя? Игорь? Хотя похуй. Как бы его ни звали, тот факт, что он пожирает глазами манящее декольте ведьмы, автоматом настраивает меня против него.
Терпеть не могу мудаков, которые капают слюнями на то, что принадлежит мне.
Ноги сами разворачивают меня на девяносто градусов и несут к мило воркующей парочке. Я разобью их идиллию быстрее, чем они успеют произнести слово «сближение». Зуб, сука, даю. Я в этом деле мастер.
– Эй, сестренка, кто этот парень? Очередной претендент на роль зрителя твоей обнаженки? – без предисловий пуляю я.
Услышав мой голос, Ариадна вздрагивает. Медленно поворачивает голову и впивается в меня затравленным взглядом.
Я чувствую ее страх. Чувствую ее нарастающую панику, которая леденит кровь и баламутит желудок. И это подпитывает меня силами изнутри, словно канистра бензина, вылитая в неспешно разгорающееся пламя.
– Что ты сказал? – отзывается еле слышно.
– Я спросил, скинешь ли ты ему свои откровенные фотки? – высекаю с насмешкой. – Или этот контент предназначен для избранных?
– Эм… Чувак, у тебя какие-то проблемы? – непонимающе мычит белобрысый.
– Нет, у меня нет проблем, – бросаю с издевкой. – Проблемы у твоей подружки. Спроси – может, расскажет.