– Ладно, – выдыхаю я. – По рукам. Но через три месяца ты уничтожишь эти файлы. При мне.
– Само собой, – удовлетворенно усмехнувшись, Марк делает шаг назад. – Можешь не сомневаться в моей порядочности.
Теперь, когда он отошел на безопасное расстояние, я чувствую себя гораздо свободнее и наконец могу впустить в легкие достаточное количество кислорода. Только сейчас я в полной мере осознаю, как сильно на меня давила его энергетика. Под ее напором я была натянута, будто струна, и еле-еле дышала. Аж голова кругом пошла…
– Ты и порядочность – это антонимы, Гассен, – с презрением в голосе произношу я.
– Мне нравится, что твое мнение обо мне колеблется где-то на уровне плинтуса. Значит, падать ниже уже некуда, – забавляется он.
– Под полом всегда есть преисподняя, – возражаю хмуро. – Тебе ли это не знать.
Марк ничего не отвечает. Лишь зловещая ухмылка озаряет его скульптурное, будто высеченное из мрамора лицо.
Гассен красив и знает об этом. Высокий лоб, решительно выступающий подбородок, прямой узкий нос, практически вертикальные скулы – его необычная внешность пугает и завораживает одновременно. А нетипичное сочетание холодных светлых глаз, бледной нордической кожи и иссиня-черных волос навевает мысли о суровой снежной зиме где-нибудь на далеком диком севере…
Обнимаю себя руками и невольно ежусь.
В какую западню я попала? Удастся ли мне выбраться оттуда живой и невредимой? Или, как в прошлой раз, придется потерять немало душевных сил?
Я знала Гассена еще ребенком и при этом все равно боюсь его. А ведь за пять лет, минувших со дня нашей разлуки, он едва ли стал лучше, мудрее и адекватнее. Чего мне ждать от него на этот раз? И что подразумевает расплывчатая формулировка «исполнять все мои желания»? Какие именно его желания я могу воплотить? Надеюсь, это не что-то неприличное?..
– Итак, с сегодняшнего дня начинается отсчет, – будто прочитав мои мысли, продолжает Марк. – В течение трех месяцев ты должна быть послушной, Ари. Даже не просто послушной, а покорной, понимаешь? Тебе следует держать язык за зубами. Не спорить, не перечить, не задавать лишних вопросов. Просто делать то, что я говорю, и по возможности улыбаться. Да… Пожалуй, улыбка – это обязательное условие, – он садится на диван и вальяжно закидывает ногу на ногу. – Мне нравятся твои губы, ведьма. Раздвигай их почаще.
Звучит крайне двусмысленно, ну да ладно. Суть в общем-то ясна.
– Я доступно изъясняюсь? – уточняет Марк, очевидно, не уловив на моем лице должного понимания.
– Вполне, – отвечаю я, внутренне содрогаясь в ожидании развязки.
Ведь ясно же, что Гассен завел этот диалог не просто так. Он уже знает, какое желание будет первым. И ему не терпится его озвучить.
– А сейчас иди и приберись в моей комнате, – командует он. – Да так, чтобы там все сверкало.
– Что?! – возмущенно отвешиваю челюсть. – Уборка дома – это обязанность Илоны! И она прекрасно с ней справляется!
– А ты еще не поняла? – Марк саркастично кривится. – В ближайшие три месяца Илона не будет убирать мою комнату. Эта почетная обязанность ложится на тебя. Приступай, Ари. Да поживее.
Вот козлина! Знает, что я терпеть не могу работать руками, и специально выдумывает эти унизительные задания!
– Ты будешь гореть в аду, Гассен! – шиплю себе под нос.
– Ты что-то сказала?
– Нет, – натягиваю вымученную улыбку. Как он и просил. – Пойду наводить чистоту. Только перед этим надену медицинскую маску и резиновые перчатки. А то вдруг у тебя под кроватью трупы невинных девственниц.
– Поверь, Юцкевич, если бы у меня под кроватью и хранились женские трупы, то они бы точно не были девственницами, – со смехом парирует Марк.
Фу, какой же он гадкий!
Пожалуй, в следующий раз я не просто приберусь в его комнате, но и окроплю ее святой водой. Шанс, конечно, мизерный, но кто знает, вдруг поможет?
Глава 19
Ариадна
Когда я захожу в комнату Гассена, первое, что бросается в глаза, – это мрак, царящий повсюду. Такое чувство, будто помещение утонуло в глубокой непроглядной ночи, а время меж тем всего лишь третий час дня.
Судорожно шарю по стене в поисках выключателя и, шлепнув ладонью по заветной клавише, наконец обретаю ясность зрения. Комната, как и следовало ожидать, выполнена в суровых темных тонах: мебель из красного дерева, диван из черной кожи, графитовые полы, тяжелые бордовые шторы, которыми наглухо занавешены окна.
Кровать, как ни странно, самая обычная. Двуспальная. С простым черным покрывалом. Хотя я бы не удивилась, если бы Гассен спал на ложе в виде гроба. Это было бы максимально в его стиле.