– Отвали, – лениво огрызаюсь я, добавляя лед в свежую порцию виски.
– Колись, как поживает красотка Юцкевиц? – не унимается придурок. – Небось похорошела за эти годы?
– Тебя ебет?
– Раз спрашиваю, значит, ебет, – ничуть не обидевшись, отвечает он. Несколько секунд терпит мое демонстративное молчание, а потом снова подначивает. – Ну давай, Гассен, раскачивайся. Кто грустит, тот трансвестит.
– А можно мне другого психолога? – кисло шучу я.
– Сорян, брат, но какой есть, – со смехом поднимается на ноги и плюхается рядом. – Ты же знаешь, телки и мордобой – две мои любимые темы. А у тебя тут такая сочная драма наклевывается.
Коротко переглядываюсь с Южаковым, который уже в курсе моей ситуации, и быстренько обрисовываю ее Булату с Вадимом. Друзья слушают молча. Не осуждая и не задавая лишних вопросов. Им известна наша с Ариадной история, поэтому мои мотивы понятны без слов.
– Думаю, Демид прав, – говорит Вадим, когда я заканчиваю рассказ. – Там по-любому какое-нибудь горяченькое хоум-видео.
– Или какой-то другой компромат, – поддакивает Булат, выпуская молочный дым через ноздри. – Но, скорее всего, видео.
Я понимаю, этот вариант кажется наиболее логичным, однако… Черт подери, зная Ариадну, я не верю, что она трахалась с кем-то на камеру! Для нее это слишком дешево, слишком мелко…
Какой бы стервой ни была моя сводная сестра, гордости ей не занимать. От нее за километр разит амбициями и самомнением. Она, может, и не самых строгих нравов, но вряд ли легла бы под парня с телефоном в руках.
А вот идея Кайсарова про компромат очень даже занимательна… Стоит как следует обдумать ее на трезвую голову.
Что же ты прячешь, Ариадна? Какие скелеты живут у тебя в шкафу?
Глава 6
Марк
Время четвертый час утра, но, несмотря на это, тусовка в самом разгаре. Люди пьют, танцуют, общаются. Стряхивают с себя тяжесть трудовых будней, а заодно и молодеют на пару-тройку лет. Не зря в узких кругах бытует мнение, что вечер, проведенный «Vanilla Bull», – это маленькая, но чертовски насыщенная жизнь.
Музыка в этом закрытом камерном клубе – отдельный вид искусства. Она как стук сердца — пробирает изнутри, но при этом не бьет по барабанным перепонкам. Душа «ванильного быка» имеет мощную харизму и силу притяжения. Поэтому здесь так много постоянных клиентов.
Заливаю в себя который по счету стакан янтарной жидкости и закрываю глаза. Мне нравится состояние алкогольного опьянения. Все проблемы сразу кажутся мелкими и незначительными, а ты сам – всесильным и всемогущим.
Жестокая иллюзия. Но порой так хочется повитать в облаках.
– Пацаны, я вам свежей девчатины принес! – голосит Кайсаров, со смехом затаскивая в випку откровенно одетых нимф.
Все высокие. Все блондинки. С одинаково накаченными губами, крошечными носами и силиконовыми сиськами.
Прям парад манекенов, блядь.
Девушки рассредотачиваются по комнате, выбирая себе «жертву» на вечер. Одна опускается на колени к Таманскому, вторая – садится рядом со мной, а третья принимается что-то ласково нашептывать Демиду на ухо.
Себе Булат оставляет самую распущенную из них. Без лишних церемоний девица встает перед ним на колени, расстегивает ремень его джинсов и без ложной скромности начинает сосать.
Самозабвенно. Энергично. Ритмично качая головой вверх-вниз.
– Извини, подруга, но у меня девушка есть, – Южаков, как и подобает порядочному молодому человеку, отодвигается от липнущей к нему телочки и принимает вертикальное положение. – Пацаны, я отчаливаю. Дальше веселитесь без меня.
Прощаюсь с другом и перевожу внимание на куклу, которая сидит подле меня и, томно хлопая ресницами, наматывает на палец волосы. Синие глаза, хорошая кожа, зубы вроде тоже ничего. Чисто внешне – на семерочку. Не фонтан, конечно, но шанс дать можно.
Как говорит Булат, вечеринка говно, если никого не хочется трахнуть.
– Как зовут? – интересуюсь я, вяло потягивая кальян.
– Регина. А тебя?
– Марк.
– Ты очень красивый, Марк. Напоминаешь мне одного голливудского актера… – она немного хмурится, силясь припомнить имя. – Он еще в «Дюне» снимался.
– Тимоти Шаламе?
– Да, он самый!
– По-моему, он довольно тщедушный, – замечаю со скепсисом.
– Нет, я не про тело, а, скорее, про лицо, – Регина подается чуть ближе. – У тебя такой же глубокий пронзительный взгляд…