Идти на допрос пленников ему не хотелось. А все желания сейчас сводились к душу, чистой одежде, хорошему обеду и отдыху. Можно плюнуть на все и поступить по-своему, но пленников нужно колоть, пока они не отошли от шока столь быстрого поражения, а значит придется идти.
Оба очистителя оказались кем-то заняты. Об этом недвусмысленно говорили горящие красным индикаторы со значком закрытой двери. Можно было пройти чуть дальше, через три двери находился еще один. Но Марк решил, что это знак от высших сил. Все равно от очистителя у него постоянно зудит кожа. Зайдя в свою новую каюту, он просто сменил скаф, оставив старый валяться бесформенной кучей на полу.
Посмотрев на свое отражение в визоре шлема тяжелого скафа, Аэлла легонько стукнулась лбом в него лбом и недовольно поморщилась. Воительница! Кого она хотела обмануть? А в результате едва не опозорилась перед Марком.
«И все же это лучше, чем сидеть в своей каюте и вспоминать отца», — подумала она. На глазах вновь непроизвольно выступили слезы. Закусив губу, девушка с силой ударила по стенке транспортного контейнера, принявшего ее багаж.
Звук удар насторожил сопровождавшего ее офицера «Октавиана Августа».
— Ваша Милость? — позвал он, не решаясь войти внутрь контейнера.
— Все в порядке, — отозвалась Аэлла, быстро смахнув с лица предательскую влагу. Еще не хватало разрыдаться, словно мелкая девчонка.
Хватит! Отец бы этого не одобрил! У нее есть дом и люди, которые только-только начали ей доверять. На скорбь не осталось времени! Она глава дома Орка и должна действовать во благо дома Орка.
«Нужно найти себе дело, — решила она, втайне сожалея, что не захватила с собой рабочих файлов. — Раз я на борту „Октавиана Августа“, то можно обсудить ряд назревших вопросов с Марком. Как личных, так и деловых».
В свете их возможного брака поднимать вопросы, связанные с финансами ей не хотелось. Но брак, когда он еще будет и будет ли вообще, а интересы дома не ждут.
Закрыв контейнер, она отпустила отвечавшего за склад офицера и направилась к лифту. Извещая мир о своем движении отчаянным пиканьем, мимо проскользнула грузовая платформа, заполненная мелкими пластиковыми ящиками. Стоило ей остановиться, как со всех концов склада на нее словно муравьи накинулись погрузочные дроиды. Аэлла еще не успела дойти до вожделенной кабины лифта, как платформа вновь пролевитировала мимо, но уже пустая.
— Август, где сейчас Марк Ортис? — спросила баронесса, когда лифт понес ее к центральной палубе лидера.
Корабельный искин с собственной личностной матрицей поначалу вызывал у нее отторжение. И дело не в каком-то там иррациональном страхе перед машинным разумом. Просто почему-то подобное сильно напоминало Аэлле рабство. Она и сама понимала, что сравнение нелепо, но ничего не могла с собой поделать. «Обезличенные» искины мало чем отличались от Августа, но подобных чувств у нее почему-то не вызывали.
— Его Милость только что покинул мостик и направляется к тюремному блоку, — охотно сообщил искин. У Аэллы был привилегированный доступ, словно у старшего офицера лидера прорыва. С обычным членом экипажа или пассажиром с гостевым допуском, Август даже разговаривать бы не стал, ограничившись предоставлением информации и услуг в рамках разрешенного минимума. Что уж говорить, про открытие местоположения главы дома.
— Из чего можно сделать вывод, что он хочет присутствовать при допросе пленников, — сама себе кивнула Аэлла, но вездесущий искин посчитал, что это адресованный ему вопрос.
— Вероятность подобного события девяносто девять целых и девять десятых процента.
— А одна десятая процента? — заинтересовалась Аэлла.
— Неучтенные факторы: покушение, несчастный случай, срочный вызов в другое место, авария, внезапный…
— Стоп! Стоп! — остановила словоизлияние искина баронесса. — Я все поняла. Сообщи, когда он освободится. Нам нужно поговорить. И передай мой приказ второму лейтенанту Бринну, — добавила она, вспомнив про свое желание послать наблюдателя от дома Орка. — Он должен присутствовать при допросе.