Я пыталась хоть что-то сказать. Изо всех сил пыталась выдавить хотя бы слово. И… не смогла.
Рид ушел.
А я все так же сидела на кровати. Затем упала на подушки и несколько раз кулаками ударила простыню. Глупо. Насколько же по-идиотски я себя вела!
Я уже собиралась вскочить и побежать за Мейсоном, но все же остановила себя. Пока я на взводе. Эмоционально неуравновешенна. Вряд ли в таком состоянии я способна на нормальный разговор.
А именно он нам и требовался.
Я боялась сделать еще хуже, поэтому решила дождаться утра и сразу же пойти к Мейсону. Упасть к нему в объятия, а потом поговорить. Наверное, как раз его объятия мне утром и понадобятся в первую очередь.
Этой ночью я решила остаться в своей прошлой спальне. Особых причин для этого не было, просто я не видела нужды куда-либо идти. Такие мысли возникли из-за предположения, что Мейсон опять всю ночь пробудет в кабинете и не появится в нашей общей спальне. А значит, даже не узнает, что меня там не было.
Вот только ближе к полуночи я услышала доносящиеся из коридора шаги. По ним узнала Рида и сразу же встала с кровати. Этого момента хватило, чтобы понять: он был в нашей спальне. Ждал, когда я приду, чтобы опять полежать со мной перед сном, но… я так и не пришла. Теперь, судя по этим шагам, Мейсон направлялся в кабинет.
Думаю, он понимал, что я еще в своей прошлой спальне. В конце концов, он только что проходил мимо и, наверное, видел полоску света под дверью. Но не зашел ко мне.
А мне вновь захотелось побежать за ним. Я даже ринулась к двери и схватилась за ручку, но почему-то остановила себя.
Почему?
Нестабильное внутреннее состояние?
Эмоциональная неуравновешенность?
Насколько бредово все это звучало… Более нелепых отговорок и придумать нельзя.
Но я вернулась к кровати. Упала на нее и закрыла глаза.
Мне казалось, что этой ночью я буду куда спокойнее. Днем я многое обдумала и пришла в себя. К тому же успела поспать в машине. И, главное, не собиралась выключать свет в комнате.
Я прекрасно помнила, как прошлой ночью, стоило мне оказаться один на один с темнотой, я за считаные мгновения пропиталась ужасом и впала в панику. Сейчас же я надеялась, что именно свет меня спасет.
Насколько же сильно я ошибалась!
Чем ближе время шло к полуночи, тем хуже мне становилось. Опять просыпалась тревога.
Я пыталась с ней бороться. Заставляла себя увлечься книгой и даже включала музыку повеселее. Но руки сами начинали дрожать, и я невольно постоянно бросала взгляды в сторону окна. И вновь в голове звучали слова Джейкоба. Кто-то придет. Незваный. Явно ужасный. И, возможно, кровожадный.
Сознание уже рисовало монстра, тихо крадущегося по саду, и я не могла отрицать того, что именно так и будет. Люди ведь тоже могут быть чудовищами.
Меня успокаивало то, что после моих слов о незнакомце Миллиган усилил охрану. Несмотря на то, что никаких следов они не нашли. То есть теперь к особняку тем более никто не подберется.
Это было весомым доводом. Тем, что должно было успокоить.
Но ровно после полуночи я опять вышла из спальни и пошла бродить по дому.
Мне казалось, этой ночью все будет совершенно не так, как прошлой, но в итоге оказалось еще хуже. Я вновь не понимала, почему брожу по коридорам. Оправдания были такими же, как вчера, но сегодня они казались мне еще более нелепыми. Это практически убивало, ведь именно сейчас мне так нужна была хотя бы частичка разумности!
Время от времени я останавливалась, прислонялась спиной к стене и думала. Успокаивалась. Иногда даже собиралась вернуться в нашу с Мейсоном спальню, но сердце опять охватывало тревога, и я продолжала бесцельное блуждание по коридорам. Зачем? Почему? Чтобы успокоить себя? Или все же верила словам Джейкоба? Но ведь охрана усилена, и сюда точно никто не проберется.
Это были здравые мысли. Их следовало послушаться. Но когда я уже была готова согласиться с ними, на меня вновь накатывало ощущение чего-то нехорошего, и я уже не просто шла, а бежала по коридорам. Не просто кидала взгляды в окна, а нервно всматривалась в них.
И раз за разом мысленно ругала Джейкоба. Он не сказал, во сколько и где именно появится этот человек. Не дал никаких объяснений. А особняк огромный. Сад еще больше.
Чем больше я тонула в этих мыслях, тем больше начинала себя ругать, понимая, что безоговорочно поверила Джейкобу. Дура. Меня жизнь совсем не учит? Почему я настолько просто доверяю людям?
Вот только Джейкоб у меня не вязался с людьми. Он казался чем-то в разы хуже. И ему точно не следовало доверять. Тем не менее я все равно бегала по дому, раз за разом спрашивая себя: «Где?», «Когда?», «Зачем?».