- Да, - тяжело сглотнув, ответила она.
- Что ж, я тоже передумал.
Отпустив ее руки, он резко встал с кровати и потянулся к подолу своей футболки, снимая ее через голову.
- Что ты делаешь? – неверяще спросила девушка.
Это была очередная проверка или он и вправду собирался… заняться сексом?
- Раздевайся, ты слишком много болтаешь, - ответил Дмитрий, расстегивая джинсы.
Эль застыла, во все глаза уставившись на его, постепенно обнажающееся, тело. Он положил на пол пистолет, который носил за поясом и снял еще один с кобуры на лодыжке. На обнаженном торсе Терехова не было татуировок, как она ожидала. Только три розы вились по бицепсу, переплетенные друг с другом и образующие треугольник. Пять лет назад там было только два цветка. Она это точно помнила. Не раз интересовалась значением этой татуировки, даже насмехалась над таким женственным выбором, но он никогда не отвечал.
«Что означают эти розы?»
Как только Дмитрий принялся спускать джинсы, эта мысль выскочила из ее головы. Он действительно раздевался. Стянул джинсы и обувь с носками, начал отстегивать прикрепленные к ногам и груди, ножи и другое холодное оружие.
«Он всегда ходит настолько обвешанный? Даже в собственном доме?»
Эль не могла отвести глаз. Его тело состояло сплошь из твердых мускулов. Ни намека на мягкость. На коленях обнаружились еще татуировки, в виде остроконечных звезд. Девушка тяжело сглотнула, увидев их. Она знала, что в девятнадцать Дмитрий отсидел год в тюрьме в России. Также знала, что означают звезды на коленях. У ее отца они были на плечах и он, когда она как-то спросила о них, рассказал ей кое-что о татуировках и их значении в мире, в котором они жили.
- Ты все еще ниже моего отца, - пытаясь уколоть, заявила она, выразительно глядя на эти пресловутые звезды.
- Это все устаревшее дерьмо, - с ледяным спокойствием ответил Дмитрий, встречая ее взгляд и одним движением спуская с бедер единственный оставшийся на нем предмет одежды – боксеры.
Эль не стала смотреть вниз, но и взгляда от него не отвела, не собираясь сдаваться так легко.
- Спрячь свою игрушку, я не в настроении играть, - с сарказмом сказала она.
Мужчина, неожиданно, рассмеялся.
- Неудивительно, что я не могу от тебя избавиться, - с весельем в голосе сказал он. – Ты забавная.
- Значит ли это, что ты передумал меня отсылать?
В груди зажглась обманчивая надежда.
- Зависит от того, как ты проявишь себя на моем члене. Хотя, ты и не стоишь тех проблем, которые приносишь с собой, я тебя, пожалуй, оставлю, если мне понравится тебя иметь.
Эль чуть не поморщилась от его грубости, но быстро взяла себя в руки. Она давно уже не нежный цветочек, пора бы привыкнуть.
- Я не питомец, чтобы ты решал, оставить меня или нет, - подавив возмущение, как можно спокойнее ответила девушка. – Хватит играть в игры. Я знаю, что в твоей власти заставить меня исчезнуть, так или иначе. Скажи прямо, чего ты добиваешься? Правды? Я тебе ее дала. Я приехала сюда, потому что не знала, что делать со своей жизнью. Потому что ты единственный человек, к которому я привязана в этом мире. Все остальные умерли. Я устала жить одна, Дмитрий. Я не такая, как ты. Я не могу выжить в одиночку. И я точно не собираюсь тебе мстить, связавшись с ФБР. Они просто были способом достижения цели. Я не могла иначе подобраться к тебе.
- Я не играю, - сказал он, приближаясь к кровати. – Раздевайся, Лина. Не важно, верю я тебе или нет. Если ты мне угодишь, то можешь остаться. Никакой альтернативы.
Он был серьезен. Не пугал ее, не пытался заставить отступить, как она думала. Дмитрий действительно собирался с ней переспать. Эль тяжело сглотнула, чувствуя, как ее охватывает страх и нервозность. Она была готова к этому. Морально и физически настроила себя, как только поняла, что придется играть в шлюху в его клубе. Однако, сейчас все было по-другому. Серьезнее. Намного. Что это ей сулило? Она не могла и предположить.
- Хорошо, Дмитрий, - дрожащим голосом сказала девушка, вставая на ноги и медленно стягивая с себя безразмерную футболку, в которую ее переодели, когда она была без сознания. На ней еще оставались трусики и она не стала их снимать. Эль едва удерживалась от желания прикрыть обнаженную грудь, но это было бы воспринято как слабость, поэтому она вызывающе выпрямила спину, показывая, что ей все равно. - Можешь меня взять.
Стоит ли говорить, как ее смутил, раздавшийся в ответ, смешок.
- Взять, Лина? – насмешливо протянул Терехов. - О, нет, дорогая моя. Тебе придется самой выполнить всю работу. В конце концов, кто кого тут уговаривает?