Лиам расставил ноги, отказываясь сдвинуться с места.
– Н-н-нет.
Он не оставил мне выбора. Крепче сжав его руку, я потащил его к двери. Лиам продолжил сопротивляться, но я был сильнее, поэтому победил.
– П-п-почему ты не р-р-разрешаешь мне остаться? П-п-почему ты т-т-так с-с-сильно м-м-меня н-н-ненавидишь?
Потому что все сравнивают меня с ним.
Потому что меня не существует, когда он рядом.
Потому что я устал постоянно находиться в его тени.
Потому что он чувствительный, слабый, ранимый и фальшивый.
Потому что ему можно иметь недостатки.
Потому что он является всем, чем не являюсь я.
– Потому что ты – это ты.
А я – это я.
Он нахмурился.
– Ч-ч-что ж, м-м-может б-б-быть, я т-т-тоже т-т-тебя н-н-ненавижу.
Я заглянул ему прямо в глаза.
– Хорошо.
Это было единственное, в чем мы когда-либо соглашались.
Я повернул дверную ручку.
– Уходи.
Лиам шмыгнул носом, вытирая лицо одеялом, словно ребенок, которым он и являлся.
– Пожалуйста, Колтон. Я н-н-не хочу б-б-быть один.
Он попытался закрыть дверь, но я не позволил ему.
– А я не хочу, чтобы у меня был раздражающий брат-близнец, который отказывается уходить из моей комнаты, но что ж… Жизнь несправедлива. – Я приблизился к его лицу. – А теперь убирайся, пока я тебя не ударил.
– Колтон.
Я указал на коридор.
– Вон. Я устал смотреть на твое глупое лицо.
Опустив голову, он таки вышел из моей спальни. Я так резко захлопнул за ним дверь, что в нее попало одеяло.
– Мое одеяло.
Если я открою ее, мне придется увидеть его снова. К черту.
– Ну ладно.
Лиам захрипел и попытался вытащить одеяло, а затем я услышал, как рвется ткань.
И он, наконец-то, ушел.
Боль.
Острая, стреляющая боль, от которой вся моя грудная клетка словно провалилась внутрь.
Я вскочил в постели. Лиам. Посмотрел на часы на тумбочке. Сейчас было только начало четвертого утра.
Лиам, наверное, спал.
Еще одна вспышка боли пронзила мое сердце, словно иголка подушечку для булавок. Больно. Настолько больно, что у меня не было другого выхода, кроме как закричать.
– Лиам.
Придурку лучше не делать того, что он не должен делать. Я не в настроении для очередной диеты или пронзающего уши тромбона.
Нужно сходить проверить его. Убедиться, что он не поранился, делая черт знает, что.
Приподняв одеяло, я свесил ноги с кровати.
Но тут… боль стихла.
С ним все в порядке.
Зевнув, я снова улегся в постель и заснул.
– Что ты хочешь съесть, Коул? – проворчал Джейс, продолжая делать блины.
Только это были не просто блины. Это был любимый завтрак Лиама.
– Мое любимое блюдо на завтрак.
Я знал, что нарываюсь, но мне было все равно. Почему Лиам снова получил особенное отношение после того, как разгромил комнату Джейса?
– Ладно, – сказал Джейс, и по нему было видно, что он на взводе. – Поскольку это больше не омлет, какая твоя новая любимая еда?
Самодовольно улыбаясь, я отодвинул миску с хлопьями.
– Фриттата и крем-брюле.
Я не был уверен, что такое фриттата, но однажды я слышал, как отец просил свою секретаршу принести ему ее. Звучало пафосно и сложно для приготовления. Идеально.
Джейс возвел глаза к потолку.
– Ты никогда в жизни не пробовал фриттату. Кроме того, крем-брюле – это не блюдо на завтрак, это десерт. И чтобы совсем все прояснить, я не гребаный шеф-повар, так что ты либо ешь дерьмо, которое я приготовил, либо нет.
– Почему все по-прежнему кричат? – захныкала Бьянка, плюхаясь на стул рядом со мной.
– Потому что Джейс любит Лиама больше, чем меня.
Я был не из тех, кто ходит вокруг да около.
– Это не…
– Ага. – Бьянка взяла яблоко из корзины с фруктами. – Все любят Лиама больше, чем тебя.
И Бьянка тоже.
– Мама не любила. Я был ее любимчиком.
Иногда правда ранила так сильно, что я предпочитал лгать.
Бьянка засмеялась.
– Нет…
– Бьянка. – Джейс предупреждающе глянул на нее. – Прекрати это. – Вытерев руки о полотенце, он перевел взгляд на меня. – Почему бы тебе, мне и Лиаму не потусоваться сегодня?
Бьянка нахмурилась.
– А я?
– Ага, – передразнил он ее. – Мы можем позвонить миссис Гарсиа и попросить ее отвезти нас в торговый центр. Или можем пойти в кино.
Очевидно, я получил билеты в первый ряд на очередное шоу Лиама.