Только Сойер не его девушка. Она моя.
Однако в тот момент все, о чем я мог думать – что я могу потерять ее, и она уйдет к какому-то ублюдку, который идеально вписался бы в характеристику парня, с которым ее хотели бы свести родители.
– Я облажался. – Я проглотил оставшуюся воду и попросил бармена повторить. – Я постоянно лажаю.
Джейс сжал мое плечо.
– Я уверен, она простит тебя. Просто дай ей немного остыть. – Он поднялся с барного стула. – Меня вырубает, чувак. Я пойду наверх спать.
После импровизированной поездки, которая длилась тридцать восемь часов, он это заслужил.
– Я приду чуть позже. – Он собирался уйти, но я остановил его. – Спасибо за… Ты понял.
За то, что спас мою задницу. Как обычно.
Мы стукнулись кулаками.
– Ты мой брат, придурок.
После этого он ушел.
– Заливаешь свои печали в баре, а? – протянул отец Сойер, присаживаясь на пустой барный стул рядом со мной.
Я побултыхал лед в пустом стакане.
– Вода.
– Хорошо. Надеюсь, это значит, что ты больше никого не вырубишь этой ночью.
Начинается.
– Если вы ждете извине…
– За то, что ты ударил Эбботта Карни? Черт, нет. Я хотел это сделать с тех пор, как Сойер вернулась домой в слезах, потому что этот сукин сын поцеловал ее, представляя, что это была Кэтрин.
– Ага, она мне рассказывала. – Моя рука сжала стакан. Я должен был ударить его сильнее. – Ублюдок.
Он вскинул брови.
– Не он один.
– Вам что-нибудь принести? – спросил бармен, отдав мне мою воду.
– Бурбон.
– Конечно.
Мистер Черч сделал большой глоток из стакана, который ему отдали, и сказал:
– Почему ты просто не приехал раньше? И не надо нести чушь насчет урагана.
Черт возьми.
– Потому что я придурок.
– Да уж. Думаю, твое эго можно отбросить в сторону. – Он изучающе смотрел на меня целую минуту, прежде чем сказать: – Поверить не могу, что твоя тупая задница тащилась сюда тридцать восемь часов.
– Мне помогли, – признался я. – Мой лучший друг Оукли и брат Джейс, мы вели по очереди.
Мистер Черч кивнул.
– Кажется, у тебя есть люди, на которых можно положиться.
В точку.
Мужчина тяжело вздохнул. Будто сдался.
– Я практически уверен, что уже знаю ответ, но почему ты в итоге приехал? Конечно, Сойер расстроилась, что тебя не было. Но она была не настолько разбита, что не простила бы тебя… когда-нибудь.
– В том и дело. Я не хотел совершать очередную ошибку, за которую ей пришлось бы меня прощать.
Потому что я люблю ее.
И я так устал постоянно все портить.
Мистер Черч сделал еще один большой глоток.
– Черт, парень. Совершать ошибки – огромная часть любви.
– Не понимаю.
– Ты думаешь, любовь идеальна? Как в сказке? – Он покачал головой. – Черт, нет. Любовь – это тяжело, сложно. Постоянно разбираться с чужим дерьмом день за днем, но не сдаваться, потому что твое сердце не позволит этого сделать. Иметь миллион причин уйти, но всегда находить одну хорошую причину, чтобы остаться.
Наверное, я никогда об этом не думал в таком ключе. Я в принципе никогда об этом не думал.
– Как мне все исправить?
– Молодой человек, неужто я похож на терапевта, у которого есть все ответы? Понятия не имею. – Он допил свой напиток. – Но думаю, что, возможно, тебе стоит начать с того, чтобы поговорить с ней, а не со мной.
Мужик дело говорит.
– Хорошая идея.
Еще один вздох.
– Ты правда ублюдок, Ковингтон.
А так все хорошо начиналось.
– Бывает, да.
Мистер Черч заказал еще один напиток.
– Она в одном номере с другой подружкой невесты. Номер 227.
Я собрался уходить, но тут он схватил меня за руку.
– Помоги мне Бог, если я снова найду тебя в ее постели. В этот раз я точно прострелю твою задницу.
Не прострелит.
Но даже если и так, Сойер того стоит.
Глава восьмидесятая
Сойер
– Как я выгляжу?
Я повернула голову, чтобы посмотреть на Клементину – да, это было ее настоящее имя – выходящую из ванной.
На ней было сексуальное красное нижнее белье с поясом и чулками в сетку. Черт. У меня под платьем был только приличный бюстгальтер и надежная пара удобных трусиков.
Я знала эту девушку с тех пор, как мне было пять, учитывая, что она лучшая подруга Кэтрин и все такое, но мне все равно было неловко от того, что она стояла передо мной в одном белье. Однако нельзя было отрицать – она выглядела прекрасно, поэтому я сказала ей правду.