Ее глаза превратились в маленькие щелки.
– У тебя еще и наглости хватает. – Сойер толкнула меня в грудь одним из своих розовых когтей. – Ты назвал меня толстой на глазах у всей школы, и теперь, когда я похудела, ты…
– Я был неправ, Сойер. Ляпнул, но не потому, что так думал. Я сказал это, потому что…
– Потому что от тебя этого ожидали, – произнесла она дрожащим голосом. – Ты должен был сказать это, ведь я была толстухой. – Сойер выдернула свое запястье. – К черту это. И к черту тебя, если ты больше не любишь меня, поскольку чувствуешь себя неуверенно из-за того, что я наконец-то стала привлекательной.
Она все неправильно поняла. Так чертовски неправильно.
– Я не говорил, что не люблю тебя. И это не неуверенность, а забота о твоем здоровье. Огромная разница.
– Точно. – Запрокинув голову, она холодно рассмеялась. – Боже, люди не перестают меня удивлять. Когда я была толстой, все, что я слышала это… – она показала пальцами кавычки, – «тебе стоит позаботиться о своем здоровье». И теперь, когда я, наконец-то, в нормальном весе… я все равно слышу то же самое. Это, блин, невероятно.
Я не знал, что на это сказать.
Общество – дерьмо. Иногда люди все неправильно понимают.
То, что ты больше, не значит, что ты нездоров, как и то, что ты меньше, не значит обратного.
Но я не мог исправить общество. Не мог забрать все те дерьмовые слова, которые люди говорили ей годами, из-за чего она перестала чувствовать себя идеальной. Я не мог заставить ее увидеть себя так, как ее видел я.
Как я всегда ее видел… Задолго до того, как она сбросила вес.
Я не мог это контролировать. Все что я мог, это любить ее. Как бы она ни выглядела.
Я обнял ее.
– Скажи мне, как это исправить.
– Ты не можешь, – выдохнула она, и слезы покатились по ее щекам. – Я просто хотела, чтобы мой парень сказал мне, что я красивая. Чтобы мы могли повеселиться на вечеринке. Я хотела на одну ночь побыть нормальной девчонкой.
Сойер была чем угодно, но не нормальной девчонкой. И именно поэтому я любил ее. Но я хотел, чтобы у нее это было. Ведь я желал ей счастья.
Взяв ее за подбородок, я вытер с ее лица черные подтеки от туши.
– Ты красивая, Святоша. – Приблизившись, я поцеловал ее. – Пойдем повеселимся на вечеринке.
В ее глазах снова появилась искра, когда она посмотрела на меня.
– Правда?
– Ага.
Она села в машину, и тогда мой взгляд упал на… дизайнерскую сумочку, которую я подарил ей на день рождения.
Ту самую, что, как она уверяла, была не для нее.
Глава восемьдесят шестая
Сойер
– Почему ты не ешь? – спросила Дилан. – Я заказала твое любимое.
Отвращение охватило меня, когда я посмотрела на тарелку с жареным сыром. Несмотря на урчание в животе, я лучше знала – один кусочек уничтожит все.
К счастью, я выпила пять таблеток Аддералла некоторое время назад, так что боролась только с моральным голодом.
Я отодвинула тарелку, избавляясь от искушения.
– Я поела перед выходом.
Дилан насторожено взглянула на меня.
– Зачем? Ты же знала, что мы собирались объедаться вредной едой и устроить кино-марафон сегодня.
Я не выносила то, как она на меня давила.
– Почему мы всегда объедаемся вредной едой? – Она открыла рот, но я не дала ей сказать. – Не все от природы худышки, как ты. Ты бы принесла сигареты пациенту с раком легких?
Дилан выглядела оскорбленной.
– Конечно, нет. Но Сойер, ты не… Ты никогда не была… Ты поняла.
Белая ярость заполнила мои вены. Сколько я ее знала, она всегда ходила на цыпочках вокруг этого слова, будто это была ядерная ракета.
– Черт возьми, просто скажи это, Дилан. Толстая. – Я встала. – Т-О-Л-С-Т-А-Я. Не пухлая. Не пышная. Нет ширококостная. Не мягкая. Толстая.
Ее брови нахмурились.
– Это слово никогда не приходило мне в голову, когда речь шла о тебе. Никогда.
Господи. Как будто она хотела награду за то, что никогда не называла толстуху толстой.
– Поздравляю. Ты хочешь сраную медаль за это?
Она со стуком поставила свой стакан.
– Что с тобой, черт возьми, не так?
Прилив эмоций схватил меня за горло. Мы никогда раньше не ссорились.
– Ничего… Все.
– Поговори со мной. – Она резко вдохнула. – То, как ты ведешь себя в последнее время…
– Как?
– Я беспокоюсь, Сойер. Правда беспокоюсь. То, что ты сбросила столько фунтов…
– Ты, блин, издеваешься.
– Что?
– У тебя второй размер, Дилан. Я буквально на два размера больше тебя, так что прекрати вести себя так, будто я какая-то анорексичка, которая может умереть от голода.