– Прости меня, – повторял он снова и снова.
Господи. Если бы это был кто-то другой, возможно, я бы его простил. Но не моя Сойер. Она – черта, за которую нельзя переходить.
Она – мое все.
Кровь стекала по его лицу и капала на пол. Я поднял руку, чтобы снова его ударить, но тут острая боль пронзила мою грудь. Я отшатнулся.
– Черт.
– Ты в порядке? – спросил Оукли.
Мне было так больно, что я даже не мог послать его.
Лиам.
Но это невозможно.
Еще одна вспышка боли, сильнее, чем прежде.
– Ты начинаешь пугать меня, чувак.
Я собрался сказать ему, что он и должен бояться, поскольку я еще не закончил надирать ему задницу, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Я достал его. Какого черта мне звонит Дилан? Меня начало тошнить, когда я осознал.
– Что-то случилось с Джейсом.
– Что… – начал Оукли, но я уже поднес телефон к уху.
– Что с ним?
Дилан так сильно плакала, что не могла выдавить из себя и слова. Я слышал лишь всхлипы.
Сжимая телефон в руке, я закричал:
– Черт возьми, Дилан! Что, мать твою, случилось с моим братом?
Джейс – наш клей. Я и Бьянка… Он нам нужен.
– Джейс в порядке, – прохрипела она сквозь всхлипы. – Сойер… Она… У нее был сердечный приступ. Ее родители вызвали скорую, но у нее случилась остановка сердца по дороге…
Телефон выпал у меня из рук. Я рухнул на колени.
Я ненавидел своего отца за то, что он не мог двигаться после того, как мы нашли Лиама в гардеробной.
Но сейчас… Я понимал его. Не то, чтобы он не хотел. Он просто не мог. Ведь агония была дьявольски сильной, сердце было разбито, пронизывающая боль охватила тело и несмотря на то, что он все еще дышал…
Он тоже умер.
Глава девяностая
Коул
– Коул! – окликнули меня Дилан и Джейс из комнаты ожидания.
Я уронил телефон, прежде чем Дилан успела договорить. У Сойер действительно остановилось сердце в скорой, но они смогли вернуть ее.
Я быстро подошел к ним.
– Где она?
Мне нужно было увидеть ее, прикоснуться к ней, почувствовать ее, поцеловать ее. Чтобы понять, что с ней и правда все в порядке.
Мне нужно было вернуть мое сердце обратно в грудь, чтобы жить.
Джейс и Дилан обменялись взглядами.
– К ней сейчас нельзя, – начала Дилан. – Но ее родители разговаривают с докторами, они нам скажут, как она. – Она посмотрела своими покрасневшими глазами на Оукли. – Что случилось с твоим лицом?
Оукли опустил голову.
– Ничего.
Черта с два. Единственная причина, по которой он все еще был жив, это то, что мне нужно было добраться до больницы.
– Что случилось? – закричала Бьянка, появившаяся из ниоткуда. – Где Сойер?
– Как ты здесь оказалась? – спросил Джейс.
– Взяла такси. – Сестра взглянула на меня. – Где Сойер?
Это я и хотел узнать.
Я собирался уже уйти из комнаты ожидания и разузнать все самостоятельно, но тут родители Сойер показались в двойных дверях. Мне не понравились выражения на их лицах. Или то, что они оба выглядели так, словно плакали.
– Мистер Черч, – позвал я, и мой голос практически сорвался. – Она в порядке, да? Я могу увидеть ее?
Ей всего восемнадцать. Она молодая, живая – и до того, как Оукли начал запихивать эти сраные таблетки ей в глотку – была вполне здорова. Если люди в шестьдесят и семьдесят могли выжить после сердечного приступа, то у Сойер не должно было возникнуть никаких проблем с выздоровлением.
Ее родители посмотрели друг на друга, но ни один из них не произнес ни слова.
Ладно. Если никто не собирается говорить мне, как Сойер, я просто узнаю это сам.
Я прошел мимо них, но тут большая рука упала на мое плечо.
– Нам нужно поговорить, – сказал мистер Черч.
– Мы можем поговорить после?
После того, как я увижу самого важного человека в мире.
Его карие глаза – такие же, как у Сойер – выглядели настолько подавленными, что острая боль в моей груди вернулась. Он подвел меня к свободному креслу рядом с Дилан и Джейсом. Затем обратился к нам:
– У меня есть хорошая новость… и очень плохая.
– Начните с хорошей, – тут же сказала Дилан. – Не уверена, что готова к плохим.