Что, простите?
– Повреждение мозга?
Ужас в моем голосе, должно быть, был настолько очевиден, что Коул громко произнес:
– На выход. Сейчас же. Врачи четко сказали нам не торопиться, а вы ее пугаете.
Кивнув, папа указал на дверь.
– Ты его слышала.
Мама выглядела так, словно собиралась возразить, но вместо этого просто ушла.
Что ж, ладно.
Мой взгляд метался между Коулом и папой.
– У меня повреждение мозга?
Они обменялись взволнованными взглядами.
– Ты это чувствуешь? – спросил Коул.
Я задумалась на секунду и решила, что даже если бы оно у меня было, я бы об этом не знала.
– Нет?
На его губах появилась радостная улыбка.
– Думаю, все будет отлично, Святоша.
Я взглянула на папу.
– Ты делал мне искусственное дыхание.
Он нахмурил лоб.
– Конечно.
– Я думала, ты меня ненавидишь, – прошептала я.
Я думала, что все меня ненавидели.
Боль в его глазах нельзя было спутать ни с чем.
– Я никогда бы тебя не возненавидел, милая.
В горле неприятно защекотало, когда я взяла его за руку.
– Я ненавижу ссориться с тобой. Давай больше этого не делать, хорошо?
Улыбнувшись, папа сжал мою руку.
– Договорились. – Вытерев слезы, он поднялся. – Хочешь что-нибудь? Я могу что-то принести?
Вода. Много-много воды. Ощущение было такое, словно у меня во рту расположилась Сахара.
– Мне можно воду?
Он повернул голову в сторону двери.
– Я выясню. Если можно, то я принесу тебе лучшую воду, какую смогу найти, идет?
– Звучит прекрасно.
Он уже пошел к двери, когда я остановила его.
– Папочка?
– Да?
– Я люблю тебя.
Прошла словно целая вечность с тех пор, как я последний раз говорила ему эти слова, и это было неправильно. Особенно после того, что произошло.
На его глаза навернулись слезы.
– Я тоже люблю тебя, милая.
Я повернулась к Коулу.
– Ты.
Он склонил голову набок.
– Да?
Я прислонилась лбом к его лбу.
– Тебя я тоже люблю.
На его губах заиграла торжествующая усмешка.
– Я знаю.
Наступило неловкое молчание, когда мы оба не решались заговорить о том, что нас действительно беспокоило.
Я даже представить не могла, что он чувствовал. Если бы Коул утаил что-то от меня, а потом чуть не умер из-за этого, я бы была просто опустошена.
Его боль намного превосходила мой стыд.
– Прости меня.
Злость исказила его прекрасные черты.
– Ты закончила?
– Закончила?
– Принимать таблетки, чтобы сбросить вес, который тебе изначально не нужно было сбрасывать, и врать мне об этом?
Вау… Значит, сразу к сложным вопросам.
Очевидный ответ, конечно, да, ведь я не желала умирать. Но та часть моего мозга, что беспокоилась насчет веса… Я не знала, как на это ответить. Я слишком сильно запуталась.
Единственное, что я могла сказать ему – это правду.
– Я чуть не потеряла тебя и всех, кого люблю. – Я обхватила его лицо ладонями. – Не хочу, чтобы это случилось снова. Так что да, с Аддераллом покончено.
Поднеся мою руку к своим губам, Коул поцеловал внутреннюю сторону запястья.
– Тогда я принимаю извинения. Но поверь, я от тебя так просто с этим не отстану. – Глубокие отметины боли проступили на его лбу, а голос упал до шепота. – Я думал, ты умрешь, Сойер. – Его боль была настолько осязаема, что я ощущала, как она пронзала меня насквозь. – Думал, ты оставила меня… нас.
Боль наполнила мою грудь. Мне жаль, что я заставила его пройти через это.
Сглотнув эмоции, которые царапали горло, словно лезвия, я проговорила:
– Я обещала, что ничего такого не случится.
Я говорила серьезно.
Единственное, что я помнила из комы, это чувство, будто кто-то ждал меня, и я должна была как можно скорее прийти к нему.
Этим кем-то был мой Колтон.
Колтон, который смотрел на меня с такой любовью, что у меня перехватывало дыхание.
– Я люблю тебя, Святоша.
– А я люблю тебя, – снова сказала ему я, ведь из того, что произошло, я узнала – сколько бы раз ты не говорил своим близким, что любишь их, этого никогда не будет достаточно.
Никогда не знаешь, какие слова могут стать последними.
Коул хотел уже поцеловать меня, но я остановила его.
– Я была в коме семь дней, помнишь?
– Мне плевать, – бросил он, прежде чем впиться своими губами в мои.
Папа прокашлялся на пороге.
– Я принес тебе воды. – Он пронзил Коула яростным взглядом. – Когда-нибудь я прострелю твою задницу.