Пришло время придумать свои собственные стандарты.
– Что значит, не хочешь общаться? Я твоя мать, Сойер Грейс. Ты не можешь перестать общаться со мной.
– Тогда обратись за помощью. Сходи к психологу, поговори с кем-нибудь, разберись со своим дерьмом. Ведь то, как ты относишься ко мне… то, как ты относишься к себе… это неправильно.
– Сойер Грейс, прекрати так со мной разговаривать. Я не сумасшедшая.
– А я не толстая! – закричала я, и голос сорвался. – Я твоя дочь. Дочь, которую ты должна любить… но ты не можешь, если она не идеальна. – Я заглянула ей в глаза. – Я никогда не буду идеальной, мама. Значит, я не могу быть твоей дочерью, пока ты не начнешь принимать меня и любить такой, какая я есть.
– Я устала, что меня вечно обвиняют в том, что я пытаюсь помочь тебе. Но давай, Сойер Грейс. Продолжай прятать голову в песок и убеждать себя в том, что ты не была толстой. Гарантирую тебе, после такого ты снова вернешься сюда.
Она так быстро унеслась из палаты, что еще немного и за ней бы полетело облако пыли.
Я бы и хотела сказать, что удивилась, но нет.
Однако неважно, насколько это было больно. Я знала, что поступила правильно.
Глава девяносто восьмая
Сойер
Три недели спустя…
– Окей, только не пугайся, – сказала Дилан, изо всех сил пытаясь застегнуть молнию.
Это было именно то, что хотелось услышать от лучшей подруги, пока та застегивала твое выпускное платье.
– Что случилось?
– Не застегивается. Но, очевидно, это не твоя вина. Это все Джейс.
Я посмотрела на нее через плечо.
– Какое отношение Джейс имеет к тому, что я не влезаю в свое платье?
– Он на днях включал увлажнитель воздуха, и, очевидно, твое платье село из-за него. – Она нахмурилась. – Ох уж этот сопливый придурок.
Я с трудом сдержала смех. Мне нравилось, как она пыталась защитить меня от правды. Я поправилась в клинике. Сильно поправилась. Оказывается, когда не запихиваешь себе в глотку амфетамин и снова начинаешь есть, твое тело впитывает калории, как губка.
Глубоко внутри я чувствовала, что платье не подойдет – черт, я вообще была удивлена, что смогла втиснуться в него через голову – но оно было настолько красивое, что я не могла не попытаться.
К счастью, у меня все еще было платье подружки невесты – то, которое я мерила первым – у Дилан дома.
– Не страшно. Я просто надену…
– Так, поторапливаемся, сучки. У меня не так много свободного времени, – сказала Бьянка, влетев в спальню, словно шторм.
Когда я сказала ей, будто собираюсь сама сделать себе прическу и макияж на выпускной, у нее чуть не случился сердечный приступ.
И вот она, с чемоданчиком, который был просто забит косметикой и какими-то приспособлениями для волос.
Господи.
Би свирепо уставилась на нас.
– Я на русском говорю или что? – Она сделала движение руками, словно знала каратэ. – Какую часть во фразе «поторапливаемся» вы не поняли? Выпускной начинается через два часа.
Мы с Дилан обменялись взглядами. Бьянка приподняла идеально очерченную бровь.
– Что происходит?
Дилан встала передо мной, словно защищая.
– Я скажу тебе, но помоги мне Бог, если ты выплюнешь что-нибудь плохое на этот счет. Я засуну тебе в задницу щипцы для завивки и сделаю тебя своей игрушкой. – Она откашлялась. – Платье не подходит.
Я ждала, что Бьянка выйдет из себя, но, к моему удивлению, она была абсолютно спокойна.
– Ладно. – Она изучала меня с ног до головы. – Ничего страшного. Именно поэтому у нас есть план Б. – Она бросила взгляд на Дилан. – Ты знаешь, какие щипцы хочешь засунуть мне в задницу?
Дилан моргнула.
– Да?
– Включи их. – Бьянка набрала что-то в телефоне. – Сейчас вернусь.
Я совсем запуталась.
– Куда ты?
– Собираюсь стать твоей чертовой феей-крестной.
Когда Бьянка вернулась, она дала мне черный чехол для одежды.
– Держи.
– Что это?
Она расстегнула чехол.
– Твое выпускное платье, глупышка.
Это абсолютно точно было оно. Я смотрела на точно такое же платье, что висело на двери в спальне Дилан.
– Но…
– Я принесла тебе новое.
Слезы застряли у меня в горле.
– Ты не обязана…
Щелчок пальцами оборвал меня на полуслове.
– Бла-бла-бла. Хватит мямлить, Мисс Библия. Время идет. Нужно нарядить тебя в него прямо сейчас.