Папе, однако, потребовалось немного больше времени, чтобы убедиться в этом.
Он рассказывал, что это было похоже на выпекание хлеба. Сначала не было ничего, кроме теста на противне, но его чувства к ней росли день за днем, пока… бам. Сработала пожарная сигнализация. Но, как типичный парень, он пытался игнорировать это до последнего момента. К счастью, папа пришел в чувства и успел спасти свою буханку, пока та не ушла с Ричардом Сэмсоном.
С тех пор они были неразлучны. Как небо и звезды.
Мои родители не просто были милой парочкой в старшей школе… они были предназначены друг другу.
Никто не понимал, почему отношения между ними так испортились.
Думаю, даже они не понимали.
– Раньше я мечтала, чтобы они снова начали разговаривать друг с другом, но теперь, когда они общаются, я начинаю мечтать, чтобы они перестали.
На этой неделе они только постоянно ругались.
Дедушка сжал мою руку.
– Для тебя это тяжело. Особенно после того, как уехала Кэтрин.
Он был прав. Теперь, когда Кэтрин не жила с нами, родители стали направлять всю свою энергию на меня.
Мама со своими бесполезными комментариями насчет моего веса, и папа с его грустными глазами, поощряющий меня хорошо учиться, чтобы получить стипендию.
Слишком много давления.
Добавить в список ситуацию с Коулом, и я готова была взорваться в любой момент. Я знала, что он ждет ответа, но по-прежнему не могла решить. Мое сердце говорило «да», а мозг твердил «ни в коем случае», и я не знала, кого мне слушать.
Я повернулась, чтобы посмотреть на дедушку.
– Я могу попросить у тебя совета?
– Это зависит от того, – в его глазах появился насмешливый блеск, – спрашиваешь ты совета у священника или у своего дедушки?
Вот что я любила в нем больше всего. Он был служителем Бога, но при этом не отрицал свою человечность.
Я дала ему тот же ответ, что и обычно.
– У обоих.
– Хорошо, мисс. Спрашивай.
– В общем, есть парень…
– Мне совсем не нравится, как это звучит, – пробормотал он.
Я не могла удержаться от смеха.
– Все не так.
Понимание того, что я лгала в храме Божьем, заставило меня осечься.
– Немного так, – поправила себя я. – Понимаешь, я была влюблена в него, пока он не сделал кое-что плохое по отношению ко мне. С тех пор мы не разговаривали, но сейчас ему нужна моя помощь. – Я заправила прядь волос за ухо. – Дело в том, что он грубый, эгоистичный придурок снаружи, но внутри… он… Я не знаю. В нем есть что-то хорошее, дедушка. Он не любит показывать этого и, возможно, сам не осознает… но я чувствую это.
Дедушка раздумывал об этом минуту, прежде чем ответить:
– Звучит так, словно ты уже все решила насчет этого мальца.
Я попыталась не заострять внимание на том, что слово «малец» никто уже не использовал.
– Что заставляет тебя так думать?
– Ты закончила хорошим. Можно многое сказать о чувствах кого-то по отношению к человеку по тому, как он заканчивает предложение. Особенно если у него противоречивые чувства.
Хм, я никогда не думала об этом в таком ключе, но звучало разумно.
– Так что ты думаешь, я должна помочь ему?
Дедушка сложил руки вместе, размышляя.
– Что ж, как священник я должен напомнить тебе, как важно любить, принимать и помогать друг другу. – Он состроил гримасу. – Но как твой дедушка, я думаю, ты должна сказать ему поцеловать себя в зад и поискать помощь в другом месте, потому что никакой парень не должен ранить мою внученьку.
Я обняла его. Он не слишком-то помог мне в принятии решения, но я тоже любила его.
– Ты закончил плохим, – поддразнила я, когда мы отпустили друг друга.
– Ну естественно, – кивнул он.
Глава двадцатая
Сойер
– Ты в порядке? – Голос Оукли пробудил меня, и я подпрыгнула.
– А? В смысле, да. – Убедившись, что не обслюнявила его кухонный стол, я подняла листы с заданиями, которые подготовила для него. – Где мы остановились?
– Мы собирались перенести занятие на завтра. После того, как ты выспишься.
– Это не поможет, – пробормотала я, прежде чем успела себя остановить.
Я разрывалась между школой, работой, домашними заданиями, занятиями с Оукли, делами в церкви и тем, что до сих пор не отправила свое вступительное эссе. Я была в полной заднице.