Только тогда мне стало ясно – я сама заварила эту кашу.
Когда я говорила Коулу, что он должен познакомиться с моими родителями, чтобы встречаться со мной, я морочила ему голову, поскольку хотела посмотреть, как он взбесится. Я и понятия не имела, что он воспримет это всерьез.
Мама чуть взбила прическу.
– О, Боже. Они прекрасны. Как мило с твоей стороны.
– Да, так мило. – Я положила руку ему на грудь, не обращая внимания на то, какая она твердая, и начала толкать придурка к выходу. – Теперь забери очень милого себя обратно в машину и уезжай.
– Сойер Грейс! – воскликнула мама. – Тебе лучше перестать вести себя так, словно мы плохо тебя воспитали, юная леди.
Твою же мать. Это уже второй раз, когда она использовала мое второе имя перед ним.
– Мы как раз собирались ужинать, – сказала она Коулу. – Пожалуйста, присоединяйся, если хочешь.
Черта с два.
– Не…
– С удовольствием, – вставил Коул.
Ну конечно.
Ведь этот упрямый придурок был полон решимости добиться своего.
Отец оценивающе взглянул на него, пока Ковингтон тащился к кухонному столу. Не нужно было быть гением, чтобы понять, – Коул ему не понравился. Особенно когда совершил ошибку и сел на его место во главе стола.
Тупица.
Отец прочистил горло. Громко.
– Ты решил нагреть мне место?
К счастью, Коул понял намек и быстро переместился на место напротив меня. Мы втроем сидели в неловкой тишине, пока мама накрывала на стол. В обычных обстоятельствах я бы помогла ей, но я не хотела, чтобы она начала совать нос не в свое дело. К тому же, нужно было приглядывать за Коулом, который выглядел чертовски довольным собой.
Напыщенный ублюдок.
Я почувствовала облегчение, когда мама присоединилась к нам. Трудно говорить, когда занят рот. Нервы скрутили мой желудок, пока я смотрела, как Коул накладывает себе еду. Мне не было стыдно за свою семью, но казалось немного напряженным – ужинать с кем-то, у кого имелись горничные и личный шеф-повар.
Моя мама отлично готовит, но Коул не будет впечатлен ее тушеным мясом и картофельным пюре, в то время как может есть филе миньон на золотом блюде каждый вечер.
То же самое можно было сказать и обо мне. Все станут удивляться, почему он выбрал меня, когда мог заполучить любую девушку, какую захочет.
Очевидно, Колтон не очень хорошо продумал свой план. Все больше причин отказаться от того, чтобы стать его липовой девушкой.
Я взяла булочку из корзины. Они были только что из духовки – теплые и очень вкусные.
Мама откашлялась.
– Ты уверена, что хочешь съесть это?
Мои щеки запылали от смущения. Достаточно было того, что она критиковала меня, когда мы одни, но делать это перед Коулом…
Я молча молилась, чтобы под ногами разверзлась бездна и поглотила меня, но, увы, этого не произошло. У большого человека наверху, вероятно, были дела поважнее.
Я бросила булочку обратно в корзину.
– Ты права.
– Не хочу показаться грубым, но почему она не может съесть булочку? – спросил Коул.
О, нет.
На мамином лице отразилось удивление, но она быстро попыталась спрятать это за смехом.
– Потому что углеводы – зло, – сморщив нос, она добавила: – Это девичьи штучки, ты не поймешь.
– Вообще-то, – возразил Коул, – как футболист я много знаю о питании, а углеводы необходимы для получения энергии. Уверен, вы хорошо знаете, какой напряженный у Сойер график. Если она перестанет есть углеводы, то начнет больше уставать и станет менее продуктивной. Как ее мама, я уверен, вы бы не хотели этого, поскольку желаете для нее только самого лучшего. – Нахмурившись, он откусил огромный кусок своей булочки. – Верно?
Я чуть не подавилась тушеным мясом.
Единственным человеком, который когда-либо говорил ей отстать от меня, был мой отец, и в последний раз, когда он это сделал, едва ли не началась гражданская война. Мама продолжала кричать, мол, у меня проблемы со здоровьем, и я сведу себя в могилу, а папа продолжал кричать, что у меня широкая кость и мой детский жир скоро уйдет.
Это было крайне унизительно.
Я была настолько подавлена, что за раз проглотила три плитки шоколада, спрятанные в спальне.
Мама рассматривала скатерть. Я была не уверена, стыдно ли ей или она борется с желанием выгнать Коула.
– Конечно, я хочу только лучшего для своей дочери.
Суровый взгляд, который отец бросал на Коула с тех пор, как тот вошел, немного смягчился.