Он взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.
– К черту их. Девяносто процентов этих идиотов все равно никогда ничего не добьется. Они не имеют значения.
– Кейси имеет, – прошептала я, и голос сломался. – Не должна, но имеет. Все имеют. Твоя команда уже знает правду, и если она узнает, что мы встречаемся только из-за глупого пари…
– Тогда мы сделаем эти отношения настоящими. – Коул прочистил горло. – Сделаем так, чтобы они выглядели настолько реальными, насколько возможно.
– Мы и так уже это делаем.
Он фыркнул.
– Поверь мне, в некоторых областях есть что улучшить.
Я посмотрела на него.
– Что это дол…
– Смотри, если она продолжит болтать, мы начнем все отрицать. Вот так просто. Никто не сможет доказать, что все не по-настоящему.
– Ага, как будто ты не проболтаешься, когда все кончится, чтобы спасти свою репу…
– Я никогда никому не расскажу. – Его ладони обхватили мое лицо. – Я бы с тобой так не поступил.
Первый импульс – поверить ему.
– Обещаешь?
– Даю слово.
Мерзкое чувство в моей груди поутихло.
– Хорошо.
Я бросила взгляд на часы на стене и чертыхнулась.
– Я опаздываю на урок английского. Поговорим позже.
На лице Коула мелькнула обеспокоенность.
– Слушай, я не собирался ничего говорить… но я… эм…
Наблюдать за тем, как он запинается, было бы забавно, если бы он не выглядел так серьезно.
– Выкладывай, Ковингтон. Я не могу стоять тут с тобой весь день.
Выдохнув, он почесал затылок.
– Твое похудение не было обязательным условием нашего договора, ладно? Я не…
– Заткнись, – прохрипела я, и мои щеки вспыхнули от смеси гнева и унижения. – Никогда, в смысле вообще никогда не говори ничего про мой вес, если ты хочешь, чтобы этот договор существовал. Понял?
Его лицо вытянулось от удивления.
– Я не…
– Ты прав. Ты не. Потому что мой вес – не твоя сраная забота. С тех самых пор, как ты унизил меня на глазах у всей школы.
А затем я ушла.
Глава тридцать восьмая
Коул
Сойер не разговаривала со мной со вчерашнего дня.
Учитывая, что у нее было много забот со школой, работой, церковным дерьмом и занятиями с Оукли, я бы не принял это так близко к сердцу… если бы она не избегала меня.
Люди начинали замечать.
Достав телефон из кармана, я отправил ей сообщение.
Коул: Ты меня игнорируешь.
Я замер, когда она ответила.
Сойер: Вау, да ты все замечаешь. Медаль тебе за это.
Засунув свою гордость куда подальше, я сделал то, чего не делал никогда. Извинился.
Коул: Слушай, прости меня за вчерашнее. Ты права. Твой вес меня не касается.
Сойер: Спасибо.
Я смотрел, как точки появлялись и исчезали, и снова появлялись.
Сойер: Извинения приняты.
Хорошо. Возможно, теперь она примет кое-что еще, что я собирался ей дать.
Коул: Однако, как твой парень, думаю, ты должна знать, что будет обидно, если что-то случится с твоей задницей или грудью.
Коул: С любой частью твоего тела.
Сойер: Боже, Ковингтон. Ты подрабатываешь на мафию?
Да, получилось так себе.
Прежде чем я успел объяснить ей, что имел в виду, она прислала мне еще одно сообщение.
Сойер: Слушай, я уже приняла твои извинения. Тебе не нужно перегибать палку и выливать на меня кучу лжи, лишь бы толстуха почувствовала себя лучше. Я ценю твои усилия, но правда, у меня все хорошо.
Это было совсем не то, что я делал.
Коул: Ты всегда так закрываешься, когда кто-то пытается сделать тебе комплимент?
Сойер: Только когда речь о тебе.
Коул: Почему?
Казалось, прошла вечность, прежде чем она ответила.
Сойер: Потому что мы оба знаем, что в твоем теле нет ни одной честной косточки.
Набухающий стояк в моих штанах был с этим не согласен.
Коул: Поверь, у меня есть одна очень честная кость, и она хочет оказаться внутри тебя.
Коул: Но она согласна и на другое, если придется.
Сойер: Ты всегда говоришь о своем члене в третьем лице? Это немного странно.
Коул: Ты всегда меняешь тему, когда мы заговариваем о сексе?
Сойер: Я не меняю тему. Просто не заинтересована в том, чтобы спать с тобой. Но спасибо за предложение.