Я оказываюсь за дверью кабинета Марко, отчаянно желая войти внутрь. Я хочу, чтобы он поговорил со мной. Прикоснулся ко мне. Что угодно.
Печальная реальность такова, что я знаю, что он не ответит, если я обращусь к нему, поэтому я даже не утруждаю себя.
Я останавливаюсь за домом, глядя на сады. У меня все еще не нашлось времени выйти туда. Я думаю, сейчас лучше, чем никогда.
В тот момент, когда я выхожу на улицу, меня поражает сочный аромат сотен цветов. Он почти ошеломляющий. По крайней мере, здесь не пахнет, как в холодном, стерильном доме без индивидуальности. Этот сад прямо контрастирует с остальной частью дома. Он яркий, шумный и живой. Это совсем не похоже на Марко.
Я провожу время, бродя по окрестностям и вдыхая запахи. Мой взгляд останавливается на сарае в задней части участка. Он выглядит таким убогим по сравнению с остальной частью сада. Мои ноги сами несут меня в этом направлении.
Внутри сарая затхлый воздух, много пыли и паутины. Пол устлан ящиками. У одной стены стоят садовые ножницы, лезвия покрыты ржавчиной. По крайней мере, я думаю, что это ржавчина.
Я поднимаю их, чтобы осмотреть, когда слышу крик.
Мне требуется секунда, чтобы понять, что кто-то выкрикивает мое имя. Марко.
Я разворачиваюсь и спешу из сарая, все еще держа садовые ножницы в руке.
Марко подбегает ко мне, его лицо раскраснелось, тело напряжено. — Что ты здесь делаешь?
— Э-э... осматриваюсь.
— Осматриваешься? Там? — Он указывает на сарай. — Это место тебе не принадлежит. Ты не имеешь права здесь находиться. Возвращайся в дом.
— Ты сказал, что я не могу выходить из дома. Сад — это часть дома. Я не сделала ничего плохого.
— Ты здесь легкая добыча. Тебя может найти кто угодно. Причинить тебе боль.
— Это за твоим домом, на уединенном участке. Кто меня здесь найдет?
— Просто зайди внутрь. — Его взгляд останавливается на ножницах в моей руке, и его взгляд темнеет. — Тебе не положено их брать. Он пытается выхватить их у меня, но я усиливаю хватку. — Отпусти, Эмилия.
— Нет. — Я отдергиваю руку, впервые чувствуя страх, настоящий страх, исходящий от Марко. Мы боремся, но Марко намного сильнее меня. Он вырывает их у меня из рук, но в процессе я порезаю руку.
Я вздрагиваю, когда по моей руке начинает стекать тонкая струйка крови.
Марко смотрит на ножницы, прежде чем бросить их на землю. — Эмилия, ты ушиблась?
Я прижимаю руку к себе. — Оставь меня в покое, Марко.
Он тянется ко мне, и я вздрагиваю. Он вздыхает, опуская руку и голову. — Ты меня боишься.
Я не отвечаю.
— Просто дай мне взглянуть на рану. Эти ножницы старые. Я не хочу, чтобы ты подхватила инфекцию. Позволь мне промыть твой порез. Пожалуйста, — говорит он после паузы.
Я смотрю на него мгновение, чувствуя противоречие. В конце концов, моя пульсирующая рука побеждает, и я киваю. — Хорошо. Прекрасно.
Марко ведет меня обратно в дом, в ванную комнату для гостей. Он берет аптечку первой помощи. — Покажи мне свою руку. — Его голос мягче, чем я когда-либо слышала раньше. Я думаю обо всем, что Марко сказал мне с тех пор, как мы поженились. Каждая интонация в его голосе. Каждая дрожь. Каждый тик. Поскольку я так долго не могла его видеть, все, что мне оставалось, — это его голос.
Я протягиваю ему руку. Он нежно берет ее, и я еле сдерживаюсь, чтобы не ахнуть от ощущения. Это электрический разряд.
Марко осматривает мою руку, прежде чем промыть ее под струей воды, затем протирает спиртовым тампоном, заставляя меня поморщиться. — Это всего лишь мазок, — бормочет он.
— Тебе легко говорить. Ты, наверное, привык к боли.
Его рука на секунду сжимает мою. — Что заставляет тебя так говорить? — мрачно спрашивает он.
Я с трудом сглатываю. — Я просто имела в виду твою профессию. Я знаю, что она может быть опасной.
Он резко кивает, ослабляя хватку. Марко возвращается к промыванию моей раны, прежде чем перевязать ее.
Он не отпускает мою руку.
Я не отстраняюсь.
Я смачиваю губы чтобы сказать. — Что... как у тебя...
Его глаза встречаются с моими. Только сейчас я замечаю, какая крошечная эта ванная. Здесь только унитаз и раковина. Между мной и Марко едва хватает места. — Откуда у меня этот шрам?
— Да.
— Нет. Не об этом. — Он не вдается в подробности, и я знаю, что лучше не настаивать.
Я опускаю взгляд на свою руку в его руке, такую маленькую по сравнению с его. — Спасибо, что перевязал меня.
— Я не хотел причинить тебе боль.
— Я так и думала.
— Но мне показалось, что ты все еще боишься меня.