Марко что-то говорит Джону, и Джон выглядит благодарным, прежде чем уйти. Марко остается стоять, разговаривая с людьми, которые толпились вокруг Джона. Очевидно, что они хотят уйти, но не хотят выглядеть грубыми.
Как только Марко заканчивает говорить с группой, он возвращается ко мне. — Ну вот. Теперь Джона оставят в покое.
— Ты помог ему. — Я киваю туда, где сидит Джон. — Он уже выглядит легче.
Марко прочищает горло. — Почему для тебя так важно, чтобы я сделал что-то приятное?
— Должна ли я констатировать очевидное?
Мы садимся за один из столиков, и пара рядом с Марко встает и ищет, где бы еще присесть. Я бросаю на них сердитый взгляд, который заставляет их смущенно отводить глаза.
— Помогать другим — не самое плохое чувство в мире, — признает он.
— Это хорошо. Ты хорошо поступил, спланировав похороны Камиллы. — Я замолкаю, думая о том, что Джон сказал мне о том, что у него только голова Камиллы. — Марко, ты знаешь, где тело Камиллы? — Я говорю тихо, чтобы слышал только он.
Его брови взлетают вверх. — Нет. Я так и не узнал. Виктор никогда не предлагал этого.
— Это так печально. Ее похоронят без тела, и ее муж, вероятно, никогда не успокоится из-за этого.
— Я убью этого человека, — рычит он. — Если он снова покажется, я убью его.
— Я думала, тебе не нравится насилие.
— Нет. Но иногда мне приходится делать то, что мне не нравится.
Я хватаю его за руку. — Ты поступишь правильно. Я знаю это.
Он смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать. — Твоя вера в меня иногда поразительна. Я этого не заслуживаю.
— Марко, почему ты так волновался за меня в тот день у бассейна? Я все обдумывала и не могу понять, почему. Это только из-за Виктора?
Он сжимает мою руку в своей, и от ее тепла у меня по спине пробегают мурашки. — Мне просто нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.
Я хочу спросить почему, но знаю, что он мне не скажет. — Хорошо. Я в порядке, Марко. Я в порядке.
Он убирает руку, восстанавливая свои стены. Я вижу момент, когда это происходит, по тому, как напрягается его тело. — Нам пора возвращаться домой. Находиться на улице слишком долго, небезопасно.
Я не спорю.
Выражение облегчения в толпе, когда Марко направляется к двери, вызывает во мне вспышку гнева. Эти люди на похоронах. Может быть, сейчас не время быть такой субъективной.
Я смотрю сверху вниз на женщину, которая преувеличенно вздрагивает, смеясь со своей подругой. Когда она ловит мой взгляд, она опускает голову, на ее лице появляется смущение. Хорошо.
Я выхожу вслед за Марко за дверь.
Вся поездка домой не комфортная, между нами осталось много недосказанного. Я чувствую, как это нарастает, пока давление не становится слишком сильным.
Когда мы заходим внутрь, я останавливаюсь в фойе. — Я солгала.
Марко делает паузу, оглядываясь на меня.
— Я не в порядке, — говорю я ему. — Я не в порядке, Марко. Мне так одиноко. Ты продолжаешь отталкивать меня, и это разрывает меня на части. Ты разбиваешь мне сердце.
Его глаза расширяются, прежде чем смягчаются. — Эмилия...
— Открой мне свое сердце. Я не могу вынести эту дистанцию между нами. Думаю, я умру внутри, если то, что у нас есть сейчас, — это наше будущее. Я не могу вечно разговаривать с закрытой дверью. Я вышла замуж за тебя с открытым сердцем. Я была готова ко всему. Я была готова стать твоей женой, но ты оттолкнул меня. А ты все давишь и давишь. И я не могу этого выносить! — Мой голос срывается на крик и рыдание. — Я так много потеряла. Моего отца. Мою семью. Мой дом. Я не хочу потерять и тебя тоже. Я не могу.
Марко просто смотрит на меня.
— Скажи что-нибудь, — умоляю я.
Он этого не делает.
Вместо этого он подходит прямо ко мне и хватает за лицо, заглядывая в глаза с миллионом невысказанных мыслей.
Затем он целует меня.
Я прижимаюсь к нему, целуя в ответ изо всех сил. Я молюсь, чтобы он снова не оттолкнул меня. Что он позволит себе быть в этот момент со мной.
Его руки обхватывают мою спину, крепко прижимая меня к себе. Мое дыхание становится прерывистым, когда я целую его сильнее, в то время как мои руки обвиваются вокруг его плеч. Наши губы и языки сливаются воедино. Единственный звук в комнате — наше тяжелое дыхание.
Марко поднимает меня, и я обхватываю ногами его талию. Из него вырывается низкое рычание, от которого по мне пробегает дрожь. Наши губы никогда не разлучаются.