— Потому что ты мне ничего не рассказываешь, — огрызаюсь я в ответ.
— Я тебе ничего не рассказываю? Я открыл тебе свое сердце!
— Правда? Тогда о чем эти фотографии? Почему ты никогда не рассказывал мне о них? Почему ты хранишь их в коробках, оставленных в твоем сарае, как какой-то грязный секрет?
— Ты такая же, как все они, — рычит он. — Слишком любопытная. Почему ты не можешь просто перестать настаивать на ответах?
— Почему ты не можешь просто сказать мне?
— Почему ты не можешь просто перестать быть такой чертовски любопытной все время? Это утомительно. Может быть, я не хочу отвечать на каждый твой вопрос. Может быть, я тебе не доверяю!
Я задыхаюсь, чувствуя, как мое сердце разбивается в этот самый момент. В глубине души я знаю, что часть меня влюблена в Марко. Сейчас? Она разлетается на куски.
Я бью его по лицу, прежде чем успеваю остановиться, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ты можешь сколько угодно отталкивать меня, но ты не имеешь права быть со мной грубым.
Он хватает меня за запястья, заставляя вскрикнуть от боли. — Ты не можешь меня бить, — рычит он.
Я вырываюсь из его хватки. — Ты делаешь мне больно.
Марко тут же отпускает меня. Он тяжело дышит и смотрит на меня так, словно хочет либо поцеловать, либо убить. Я замираю, ожидая увидеть, что он сделает дальше.
Марко низко рычит, хватая мое лицо и целуя с такой страстью, что это почти причиняет боль. Прежде чем я успеваю отреагировать, он поднимает меня и сажает на стол. Наши губы и языки сплетаются в пьянящем поцелуе. Мои руки цепляются за его рубашку, разрывая ее, пуговицы рассыпаются по полу.
Марко ворчит, задирая мое платье и стаскивая трусики. Я не останавливаю его. Его руки сжимают мою талию так крепко, что я знаю, что позже у меня появятся синяки. Я протягиваю руку между нами и вытаскиваю его эрекцию из штанов. Марко грубо касается рукой меня между ног. Я морщусь от шероховатости, но удовольствие от прикосновения его большого пальца к моему клитору слишком приятно, чтобы возражать. Он сжимает рукой мои складочки, вырывая у меня крик.
Я крепко сжимаю его член, пока Марко не отступает на шаг. От его взгляда у меня мурашки бегут по спине. С рычанием он хватает меня за бедра и подтягивает к краю стола, широко раздвигая мои ноги. Я ахаю и откидываюсь назад, когда он выравнивает свою эрекцию с моим входом, прежде чем войти в меня одним мощным толчком.
Марко обхватывает рукой мое горло, не причиняя боли, и я тихо стону, но я чувствую тяжесть его руки. Он начинает входить в меня. Я хватаю его за запястье и впиваюсь пальцами в кожу, выпуская кровь. Это подстегивает Марко, и он увеличивает темп. Я задыхаюсь от каждого толчка его бедер. Сквозь боль ощущается сильное удовольствие, и это сочетание представляет собой опьяняющую смесь.
Я ахаю, когда Марко кусает меня за шею. Я никогда раньше не видела в нем такой грубой, дикой стороны. Это та сторона, которую он обычно приберегает для своих врагов. Я знаю, потому что видела, с какой злостью он отзывался о Викторе. В данный момент я враг Марко.
Каждый раз, когда его член входит в меня, я чувствую покалывание удовольствия, этот признак того, что мой оргазм быстро приближается. Меня пугает, что я могу кончить в такой момент. Что это говорит обо мне?
Марко снова входит в меня, доводя до крайности. Мое тело дрожит, но он продолжает атаку и не замедляет темп. Как будто он использует мое тело, чтобы преподать мне урок.
Мое тело падает на стол, я слишком устала, чтобы держаться на ногах. Руки Марко ударяются о стол рядом с моей головой, когда он кончает, рыча глубоко в горле. Наши глаза встречаются в пылком взгляде, мы оба не уверены, что делать дальше.
Борьба, кажется, оставляет Марко, когда он прислоняется ко мне, утыкаясь головой в мою шею. Я запускаю пальцы в его волосы, чувствуя потребность утешить его, несмотря на его необоснованный гнев по отношению ко мне.
— Марко? — Шепчу я. — Что это было?
Он шевелится и выходит из меня, не глядя на меня, пока поправляет свою одежду. — Я причинил тебе боль? — Его голос хриплый и испуганный.
— Ты напугал меня, но...
Он фыркает. — Я действительно монстр, каким меня все считают.
Я сажусь, поправляя платье, и тянусь к нему. — Марко, давай поговорим об этом.
— Нам не о чем говорить. — Взгляд, который он бросает на меня, полон муки. — Я тебя недостоин. — Он выходит из комнаты, прежде чем я успеваю его остановить.
Я встаю на дрожащие ноги, держась за стол, чтобы не упасть, прежде чем подойти к коробке, все еще стоящей на земле. Она опрокинулась, когда Марко бросил ее, и некоторые фотографии валяются на земле. Фотография сверху стопки — та, на которую я смотрела до того, как вошел Марко. Я беру ее в руки, уставившись на Марко и его маму. Переворачивая, я вижу два имени на обороте.