Во всех ветвях, на которые разделилось человечество, давно уже существовал некий термин, некое название для людей, сотрудничающих с берсеркерами. Изначально его дали этим людям сами машины. И в большинстве ветвей соларианского общества — да в любой скорее всего — это название было хуже любого бранного слова.
Доброжилы. Вот это омерзительное слово. Так называли тех, кто совершал самое гнусное из преступлений. Одно из немногих, в которых, по мнению выжившего человека, его нельзя было обвинить.
Во всяком случае, пока что нельзя.
Внезапно он оборвал смех и покачал головой в безмолвном удивлении. Что же такого машина смогла узнать о его прошлой жизни и что именно дало ей основание отнестись к нему как к союзнику?
Или, если перейти непосредственно к делу, — каких практических действий ожидал от него берсеркер?
До прибытия на Иматру человек никогда в жизни не сталкивался с берсеркерами так близко, чтобы у него возникла возможность общаться с ними. Да и желания такого у него не было. Но как могли машины-убийцы, появившиеся из глубин космоса и напавшие на эту планетарную систему, где он никогда прежде не бывал и где никогда не хотел побывать, — как могли эти машины знать хоть что-нибудь о нем? Откуда им вообще было знать, что он здесь находится?
Но как ни посмотри, а он единственный пережил нападение берсеркеров. И это был факт, в котором, при всей его странности, человек мог не сомневаться.
Через день после попадания в госпиталь, когда его уже вот-вот должны были выписать, — он получил лишь незначительные травмы, — выживший человек, к немалому его удивлению, погрузился в запоздалый шок.
Врачи говорили что-то насчет естественной психической реакции. Пациент же не видел в этом ничего естественного. Конечно, ему тут же оказали квалифицированную медицинскую помощь, и химическая терапия почти сразу же избавила человека от самых тяжелых проявлений шока. Но полностью исцелить его при помощи химических препаратов было невозможно, или, во всяком случае, врачи явно не считали такую попытку разумной. Один из них громко высказал сожаление, что не имеет возможности изучить медицинскую карту пациента. Такие карты можно было найти во множестве мест, но все эти места находились во многих днях или даже месяцах пути отсюда, в других планетарных системах.
Утром следующего стандартного дня, получив наконец от врачей позволение выйти из госпиталя, — роботы как раз начали разбирать возведенную вокруг пациента временную постройку, — выживший человек ступил на поверхность планетоида. Иматра уже переживала первые, пусть еще весьма скромные шаги на пути обратно к пригодному для обитания людей состоянию. Правда, судя по тому, что человек видел вокруг, на полное восстановление былого состояния потребуется немало времени. Пострадавший от нападения суточный цикл — период обращения Иматры был нарушен — сейчас медленно возвращался к обычному, состоящему из двадцати четырех стандартных часов. Некоторая часть выносливых декоративных насаждений по-прежнему была жива и зеленела, несмотря на то что растения несколько часов пробыли практически в безвоздушном пространстве. Гавот (так звали человека) приостановился, восхищенно глядя на зелень. На прогулке уже можно было обойтись без скафандра — атмосферное давление практически вернулось к нормальному уровню. Правда, содержание кислорода все еще было низковато, но людям, работавшим под открытым небом, вполне хватало респираторов. Все окружающие, кроме только что выписанного пациента, как раз и носили такие респираторы.
Неожиданно человек обнаружил, что он, словно повинуясь некоему внутреннему приказу, движется прямиком к дому, где он получил свой скафандр, которому был обязан жизнью. Конечно, подобные порывы могли представлять немалую опасность, но сейчас человек решил послушаться внутреннего голоса. Подойдя к нужному месту, человек замедлил шаги, а потом и вовсе остановился. Он безмолвно поблагодарил судьбу и удачу — безликие могущественные силы, в кои-то веки выступившие на его стороне, — потом огляделся. От взорванного здания остался лишь обгоревший остов. Оно стояло на краю огромных, протяженностью в несколько километров, руин. Когда-то здесь находился самый большой космопорт Иматры.