В перерывах между прыжками другие члены экипажа при помощи сложной аппаратуры сканировали пространство во всех направлениях, отыскивая следы врага и выясняя его точное расположение. Корабли тем временем равняли ряды, восстанавливая боевой порядок. Затем шли последние распоряжения по кораблю — доли секунды. И наконец — по сигналу, одновременно — новый скачок.
Каждый раз, когда корабли возвращались в нормальное пространство, сенсоры на борту каждого судна уже готовы были нащупывать следы недавнего движения, улавливать малейшие возмущения радиационного фона, изучать общее состояние пространства. До настоящего времени не появилось никаких следов того, что нынешняя банда отклонялась от курса, заданного их предшественником.
Ни люди, ни машины, их верные слуги, не находили также и следов давней погони. Впрочем, тратить время и силы на поиски следов пресловутого исчезнувшего «Призрака» или той смертоносной машины, за которой охотился премьер, было бессмысленно. Свет, породивший некогда эти изображения, был теперь, должно быть, на расстоянии многих сотен световых лет отсюда, если только не рассеялся уже давно на слабые отблески, неуловимые, лишенные смысла.
Так что все внимание было теперь сосредоточено на участниках недавнего нападения. Берсеркеры, несомненно, оставляли свой собственный след, причем очень отчетливый. Складывалось впечатление, что сейчас их интересовал лишь один фактор — скорость; и казалось, что повисший на хвосте соларианский флот беспокоит берсеркеров не больше, чем уцелевшие на Иматре жизни. Машины смерти стремились уйти от преследователей и, кажется, решили не обращать на них внимания до тех пор, пока будет возможно.
Командор Принсеп считал и несколько раз говорил об этом при подчиненных, что тактика берсеркеров нацелена на то, чтобы заманить соларианский флот в засаду. Он старался учитывать такую возможность и от этого выглядел мрачнее обычного. Но снизить темп преследования командор по-прежнему отказывался.
Боевой компьютер «Симметрии» и экспертные системы, введенные туда Принсепом, трудились вовсю, стараясь вычислить все возможные хитрости берсеркеров. Результаты вычислений Принсеп оглашать не стал — в конце концов, принимать решение предстояло ему.
Кроме того, все могло измениться из-за чистой случайности. Если при следующем прыжке пара крупных берсеркеров, опережающих флотилию на несколько световых часов, столкнется — а такое вполне возможно, если учитывать, в какой спешке они идут, — их разнесет в клочья. А остальным берсеркерам останется либо снизить скорость, либо погибнуть: законы физики, как и берсеркеры, исключений не делают ни для кого.
Весь экипаж флагмана ждал, что Принсеп вот-вот отдаст приказ снизить скорость или изменить тактику. Но командор молчал.
А флот продолжал двигаться вперед.
Бекки Танарат вернулась в каюту, которую делила теперь с Гавотом, и сообщила, к удивлению и радости своего возлюбленного, что господин суперинтендант ВЧ и его старший агент, ни разу в жизни не видевшие настоящего берсеркера, начинают мало-помалу бледнеть.
В настоящий момент флот, подчиняясь приказу командора, снизил скорость. Но только чуть-чуть.
Дичь и охотники мчались теперь в одном направлении, храбро ныряя между медленно распухающими щупальцами туманности.
Неожиданно Бекки вызвали на ковер: начальству стало известно, что одно послание не попало к ним, хотя и было расшифровано. Бортовая система сообщения представила неопровержимые доказательства того, что несколько дней назад — как раз тогда, когда флот находился на предельном расстоянии, еще позволяющем связаться с Иматранской системой, — на «Симметрию» действительно поступила радиограмма с кодом ВЧ.
Гавот слышал краем уха, что во время разбирательства Бекки не смогла представить убедительных объяснений.
Газин явно что-то подозревал, но доказать не мог и приказал взять агента Танарат под стражу.
Командор Принсеп дал разрешение на разбирательство, но никак не ожидал, что оно примет такие бурные формы. Теперь командор, пытаясь разобраться в ситуации, вызвал Гавота к себе.
— Гавот, что вам об этом известно? Мы на пороге сражения, и я не могу допустить подобных беспорядков.
— Суперинтендант Газин объявил себя моим врагом. — Молодой человек выглядел крайне оскорбленным, и голос его дрожал. — Я понятия не имею почему. Подозреваю, он наконец узнал, что мы с агентом Танарат любим друг друга, и таким образом он пытается достать меня через нее. А ни про какое пропавшее сообщение я ничего не знаю.
Принсеп вздохнул и пристально посмотрел на стоящего перед ним молодого человека. Здесь, в космосе, да еще на военном положении, право принимать решения принадлежало исключительно командору флота.